Правильная ссылка на эту страницу
http://az-design.ru/Projects/AZLibrCD/290/c2ebe/books/001b1102.shtml

Спасти рядового Бабицкого

       Самой яркой сигнальной ракетой, которой Владимир Путин, сразу же после захвата кремлевской высоты, выстрелил по неприятельским позициям российских журналистов, стала скандальная история с исчезновением корреспондента радио Свобода Андрея Бабицкого.
       На этом фоне все мои личные неприятности с кремлевской пресс-службой показались просто фейерверком на детском празднике.
       Все время, пока Бабицкого держали в плену, ни у кого из моих друзей-журналистов не оставалось ни малейшего сомнения: если мы не будем ежедневно, ежечасно, что есть мочи орать на власть, требуя отдать журналиста, – то его просто тихо убьют.
       И каждый из нас честно использовал все имеющиеся у него каналы влияния. Большинство газет каждый день выходили с отсчетом дней, прошедших с момента похищения корреспондента. А я бегала в Кремль к Волошину и умоляла его повлиять на ситуацию.
       – А мы-то тут при чем? – прикидывался веником Волошин.
       – Хорошо, вы ни при чем, договорились. Но если вы сейчас, после этого скандала, выпустите Бабицкого живым, то вашему президенту это будет только на пользу: он спокойно сможет сказать, что все это была журналистская истерика! – со змеиной хитростью, как мне, в тот момент казалось, уговаривала я главу администрации.
       А его заместитель Владислав Сурков вообще объявил мне:
       – Да Бабицкий же – враг! Ты посмотри, что он в своих репортажах передавал! Что после зачисток мирных чеченских селений, проведенных российской армией, он понимает, почему чеченцы берут в руки оружие! Это же – враг российского государства и провокатор!
       – И что теперь – убить его надо?! – с интересом переспрашивала я.
       Внятного ответа не следовало.
       * * *

       Очень скоро я, видимо, так всех в Кремле достала своими постоянными напоминаниями о Бабицком (причем, подозреваю, что я была в тот момент не единственным ходоком, мозолившим глаза руководству кремлевской администрации), что Волошин заявил мне:
       – Все!!! О Бабицком больше – ни слова. Что ты вообще привязалась к этой теме? По-моему, она – надуманная какая-то! По-моему, никого, кроме тебя, это вообще больше в стране не интересует!
       Ах так! – злобно подумала я. – Надуманная?! Ну я вам устрою… Вы у себя на собственной шкуре попробуете, насколько она надуманная!
       И на следующий день я, сделав вид, что приняла правила игры «О Бабицком – ни слова», зазвала Волошина в гости к Маше Слоним, на Тверскую, 4, где собиралась Хартия журналистов.
       А перед самым его приходом мы с Машей подговорили всех наших коллег, чтобы Волошину не позволяли уходить от вопросов о пропавшем журналисте.
       * * *

       Такого прессинга со стороны журналистов, как в тот вечер, глава кремлевской администрации явно еще никогда не получал. А я сидела молча, как ангел, и, периодически ловя на себе затравленные взгляды своего кремлевского приятеля, лишь разводила руками: мол, представляете, тема-то, оказалось, волнует не только меня…
       Я испытывала просто-таки артистическое наслаждение, наблюдая, как слаженно мои друзья обрабатывали Волошина: когда кремлевский администратор в первый раз ушел от прямого ответа, жив ли журналист, через минуту ему задали вопрос, находится ли Бабицкий в руках российских спецслужб А когда Волошин вывернулся и здесь, то через минуту другой мой коллега уже допрашивал его, считает ли Путин, что подобные меры воздействия можно впредь применять ко всем журналистам. И чем больше Волошин увиливал от ответа, тем с большим жаром его дожимали собеседники. У меня было такое ощущение, что каждый из коллег, издерганный всей этой виртуальной войной за спасение Бабицкого, отыгрывался на Волошине за вранье, которым нас кормили официальные источники. А ведь нас там было не трое, не пятеро, а человек двадцать, и весь этот журналистский гвалт несколько раз пропускал Волошина по кругу.
       В конце концов, глава кремлевской администрации не выдержал и просто рассвирепел:
       – Да вы что все о Бабицком и о Бабицком, а?!
       – Не важная тема, да, Александр Стальевич? – елейным голоском переспросила я.
       И тут, чтобы уж окончательно добить гостя, Алексей Венедиктов вручил ему листок бумаги:
       – Особая просьба, Александр Стальевич: примите это в память о сегодняшнем вечере и передайте, пожалуйста, президенту!
       Это было наше открытое письмо с протестом против действий властей в отношении Бабицкого, инициированное Хартией, и подписанное более чем 50 ведущими журналистами из русских и западных СМИ.
       «Ответственность за жизнь Андрея Бабицкого целиком и полностью лежит на тех, кто передал его в руки неизвестных людей в масках, тех, кто принял и санкционировал это решение, и лично на и. о. президента Владимире Путине. У нас есть все основания считать, что российская власть отказалась не только от принципа защиты свободы слова, но и от элементарного соблюдения законности. Такая власть называется тоталитарной», – так заканчивалось наше письмо, которое Волошин вынужден был унести с собой в Кремль Путину.
       * * *

       Случилось так, что именно в тот момент, когда у нас сидел в гостях Волошин, мы стали первыми людьми в стране, во-первых, узнавшими, что Андрей Бабицкий жив, а во-вторых, – получившими четкое подтверждение того, что Путин имеет ко всей этой истории с похищением самое непосредственное отношение.
       В половине двенадцатого ночи, когда главе администрации уже позволили слегка расслабиться и закусить водку вареной колбасой, у Маши Слоним зазвонил телефон. Звонила Наталия Геворкян, которая в тот момент писала для Путина предвыборную книгу интервью.
       – У меня тут Путин в соседней комнате,– жарким шепотом сообщила Наташка. – Не могу долго говорить! Я знаю, что вы там сегодня все встречаетесь – просто передай скорее ребятам со «Свободы» – пусть позвонят родственникам Бабицкого и успокоят их: он жив и скоро появится какая-то пленка с ним. Мне только что сказал об этом сам Путин…
       На этом связь оборвалась. Наталия звонила прямо с объекта АБЦ (это такой правительственный объект, бывший объект КГБ, где в 1991 году, кстати, готовился путч ГКЧП), где в тот самый момент проходило ее очередное интервью с Путиным для книжки.
       На следующий день Наташа подробно рассказала мне, что же произошло. Точно так же, как я каждый день долбила по голове своих кремлевских знакомцев за Бабицкого, Геворкян, в свою очередь, воспользовавшись ситуацией, попробовала капать на мозги Путину.
       – Путин отвечал мне о Бабицком с такой откровенной ненавистью, что мне становилось просто страшно за жизнь Андрея, – признавалась Наталия. – А в тот вечер, когда я опять начала орать: Верните немедленно Бабицкого! – Путин вдруг заявил мне: Слушайте, да отстаньте вы от меня с вашим Бабицким! Вот привезут вам пленку с ним, и увидите, что он живой и здоровый… Я на это ему говорю: Постойте, вы же уверяли, что вы его боевикам каким-то отдали! Это что, вам чеченские боевики, что ли, сейчас сообщили, что кассету с Бабицким в Москву везут?!
       Услышав от Путина о кассете, Геворкян вспомнила, что она – как-никак – дочка разведчика и, выбежав под невинным предлогом из комнаты, где сидел президент, бросилась звонить нам с секретным донесением.
       Когда Бабицкого, наконец-то, привезли в Москву, у всех у нас было полное ощущение, что мы все вместе отбили журналиста у спецслужб своим криком, не прекращавшимся несмотря на то, что все властные чиновники отмахивались от нас, как от назойливых мух.
       * * *

       Но одного из наших коллег, спасая Бабицкого, мы все-таки потеряли. Вернее, – коллегу.
       После публикации в газетах обращения Хартии, которое я цитировала, мне позвонила Слоним и в жутком возмущении рассказала:
       – Ты представляешь, у нас там под заявлением в защиту Бабицкого подпись Ани Мельниковой стоит, а сегодня за ее же подписью на ленте РИА «Новости» абсолютно бл…ская статья вышла, где утверждается, что Бабицкий – шпион ЦРУ!
       До этого момента Аня Мельникова была членом нашей Хартии.
       – Я сначала хотела немедленно созвать всех и исключить ее из Хартии, но потом подумала, что это какое-то советское партсобрание получится. Я просто впредь откажу Мельниковой от дома, и все! – заключила Маша.
       Я попросила ее не горячиться и вместе с Ленкой Дикун отправилась к Алексею Волину, возглавлявшему тогда государственное информационное агентство РИА «Новости» (под крышей этого агентства как раз действовал тогда так называемый «Российский информационный центр», занимавшийся пропагандистским прикрытием войны в Чечне) – выяснять, в чем дело.
       – Лешка, за что ж ты так Мельникову-то опустил, а? – с порога поинтересовалась я.
       Волин, ничуть не смутившись, с обычной циничной откровенностью заявил мне:
       – А потому что не хрена Мельниковой выпендриваться и подписывать всякие ваши правозащитные бумажки, раз она работает на государственное СМИ. Пока я ей плачу деньги, я буду решать, какие ей заявления подписывать, а какие не подписывать! А эту статью на ленте про то, что Бабицкий – шпион, даже не Мельникова писала. Я просто вызвал к себе Аньку и говорю: «Выбирай, дорогуша! Либо ты завтра на улице окажешься без зарплаты, либо ты у меня сейчас в порядке наказания поставишь свою подпись под эту статью! В другой раз будет умнее!»
       * * *

       На моей памяти, после прихода к власти Путина, эта наша акция в защиту Бабицкого стала вообще последней совместной акцией российских журналистское в защиту чьих-либо (и в первую очередь – своих собственных) прав.

<<Пред. Оглавление
Начало раздела
След.>>



<<< Пред. Оглавление
Начало раздела
След. >>>

Дата последнего изменения:
Thursday, 21-Aug-2014 09:11:09 MSK


Постоянный адрес статьи:
http://az-design.ru/Projects/AZLibrCD/290/c2ebe/books/001b1102.shtml