Правильная ссылка на эту страницу
http://az-design.ru/Projects/AZLibrCD/290/c2ebe/books/001b1109.shtml

Пролетая над Таити…

       В чем моего друга Чубайса точно никогда нельзя было обвинить – так это в трусости.
       Как только глава РАО «ЕЭС» узнал про мои проблемы с Кремлем, он тут же предложил:
       – Хочешь, чтобы я поговорил с Путиным?
       Я наотрез отказалась:
       – Ни в коем случае, Анатолий Борисович, у вас у самого проблем в отношениях с ним по горло. Еще не хватало, чтобы у вас из-за меня этих проблем прибавилось. Не надо. Путин и так прекрасно меня знает, и если это его личное решение – лишить меня аккредитации в Кремле, – то вы вряд ли сможете повлиять.
       Тем не менее Чубайс, без всяких просьб с моей стороны, позволял себе такие штучки, как аккредитацию меня от РАО «ЕЭС» на те путинские мероприятия, в праве освещения которых мне отказывал Кремль.
       Так, после вышеописанного случая с похоронами в Питере, он преподнес большой сюрприз кремлевскому пулу во время поездки Путина в Благовещенск, провезя меня туда контрабандой.
       Часов в семь утра, за три часа до вылета чубайсовского самолета, мне на мобильный позвонил пресс-секратарь Чубайса Андрей Трапезников и выпалил:
       – Слушай, мы тут подумали: раз тебя Кремль отказался аккредитовать в Благовещенск, значит – мы сами тебя туда привезем. Чубайс будет участвовать в президентских мероприятиях, и я смогу тебя туда аккредитовать. Представляешь, как смешно будет, как кремлевские удивятся!
       Мне тоже показалось забавным ради этой авантюры прокатиться на самолете восемь часов в один конец.
       * * *

       В Благовещенске я сразу же созвонилась по мобильнику с Еленой Вадимовной Дикун из «Общей газеты», которую на этот раз чудом не отлучили от президентской поездки, и она только что успела побывать с Путиным еще и в Северной Корее. Приехав к ней в гостиницу, я обнаружила кремлевский пул в состоянии полного морального разложения. Традиционные поиски корреспондентом «Московского Комсомольца» Александром Петровичем Будбергом местного стриптиза казались уже верхом морали. Потому что Татьяна Аркадьевна Малкина из «Времени новостей» на глазах у изумленной благовещенской публики пыталась вывести остальных девушек кремлевского гарема на трассу следования президентского кортежа, чтобы помахать рукой Путину, когда он будет проезжать мимо: «Девочки, пойдемте, надо поприветствовать Владимира Владимировича! Ему ведь будет приятно…»
       Мое внезапное появление спровоцировало среди коллег-журналистов дурно сыгранную немую сцену. Я уж не говорю о президентском пресс-секретаре Громове, у которого, когда он встретил меня на президентском мероприятии, лицо перекосило как от внезапного флюса.
       И только Дикун, увидев меня, бросилась мне на шею и, по аналогии с нашими лондонскими приключениями, закричала:
       – Ура! Трегубова приехала! Значит, пойдем есть в китайский ресторан!
       И, разумеется, именно туда мы немедленно и отправились. Оставив добропорядочных коллег «приветствовать Владимира Владимировича».
       Ни лобстеров, ни крабов, ни даже соуса чилли в отличие от нашего любимого лондонского ресторанчика (время для ужина в котором Путин во время своей первой зарубежной поездки любезно освободил нам с Дикун в британской столице, лишив аккредитации) в Благовещенске нами обнаружено не было. Но зато жареный папоротник и свинина по-сычуаньски оказались отменные.
       * * *

       А выйдя после сытного ужина на набережную Амура и разглядывая далекий китайский берег, мы сразу же нашли себе и десерт: прогуливавшихся под ручку, словно Мао и Сталин, Владимира May (главу правительственного центра экономических реформ) и Андрея Илларионова (помощника президента по экономическим вопросам).
       Я радостно подошла к May:
       – Володя, как хорошо, что я вас здесь встретила! Объясните мне, пожалуйста, что там за скандал вышел с вашей цитатой, которую я использовала в своей статье? Почему президентский пресс-секретарь заявляет мне, что якобы вы ему поклялись, что ничего подобного не говорили?
       Речь шла о моем репортаже о первой поездке Путина за рубеж (в Англию, Белоруссию и Украину). Так вот, May еще в Москве, когда мы с ним вместе стояли под воротами «Внуково-2» и ждали, пока нам откроют, честно признался мне, что ни в минском, ни в лондонском визите Путина нет «абсолютно никакого экономического содержания».
       – Это, знаете, как в «Блудном попугае»: «Пролетая над Таити…» – образно разъяснил руководитель центра реформ смысл президентского вояжа.
       И именно эта цитата известного экономиста сильно не понравилась Кремлю.
       И вот, в Благовещенске, на берегу Амура, May жалобным голосом поведал мне жуткую историю:
       – Да вы просто не представляете, как они все на меня накинулись и начали прессовать! «Зачем вы это ей сказали?!» И потребовали, чтобы я заявил, что я этого вообще вам не говорил…
       – Кто конкретно на вас накинулся, Володь?
       – Ну какие-то там люди из пресс-службы… Я же их не знаю никого… Ну вот, например, этот, как его… Громов?
       – Слушайте, да почему же вы позволяете себя так унижать?! – не выдержала я. – Вы – экономист с мировым именем, и позволяете ничтожествам, которых вы даже фамилии припомнить не в состоянии, диктовать себе, что вам говорить, а что нельзя?! У них же у всех вместе взятых там серого вещества меньше, чем у вас!
       May нервно молчал, нахохлившись, точно симпатичный блудный попугай.
       А потом грустно и примирительно попросил:
       – Ну вы тоже поймите меня, в каком я положении оказался… Я же не политик, я не знаю, как с ними обращаться…
       Я немедленно простила его – тем более что May умудрился тут же растрогать меня чуть не до слез: попросил у меня напрокат мобильный и принялся звонить маме в Москву.
       – Понимаете, у моей мамы давление повысилось… Я должен ее успокоить, что со мной все в порядке… Ну как можно было дольше злиться на этого доброго, растерянного, несчастного человека? Я примирительно перевела тему на только что завершившийся визит Путина в Северную Корею, очевидцами которого стали оба наши с May спутника: Андрей Илларионов и Елена Дикун.
       * * *

       В Корее Путин, по уже отработанной схеме, собрал «кремлевский пул» на ужин и взял со всех журналистов обещание «не писать ничего плохого, критического о нашем партнере - Северной Корее. По крайней мере – во время визита». И абсолютно все мои коллеги согласились сыграть по продиктованным президентом правилам: об увиденном в голодной тоталитарной Корее кошмаре не было написано ни строчки.
       Зато Андрей Илларионов по время нашей прогулки по Амуру рассказал мне такое, после чего даже Путин мог показаться демократом.
       – Представьте себе, – ужасался очевидец Илларионов, – на обочинах улиц – многотысячная ликующая толпа людей, которых вывели приветствовать Путина. А я специально заставил остановить машину, чтобы на них поближе посмотреть. И, как вы думаете, что я увидел? Там оказался абсолютно четкий механизм, я бы даже сказал – машина принудительного ликования людей. В передних рядах стояли те, у кого еще есть силы достаточно живо изображать ликование: громко кричать, высоко подпрыгивать и сильно-сильно размахивать руками. Но силы у них довольно быстро кончались, голод ведь в стране все-таки, и как только кто-то начинал более вяло подпрыгивать – его тут же начинали колоть и бить специальными палками сотрудники госбезопасности, стоящие за каждым из них во втором ряду. И когда Путин, проезжая, слышал радостные крики простых северокорейских граждан, то некоторые из этих криков были исключительно криками боли – из-за избиения этими ужасными палками. А тому, кто уже вообще больше не мог двигаться, просто давали сзади по голове, оглушали и, чтобы не тратить на него лишнего времени, за ноги отволакивали прочь – туда, где с проезжей части не видно лежачее тело. А на его место немедленно ставили другого, свежего, ликующего гражданина из специального резерва. И я все это видел своими собственными глазами! – клялся президентский советник.
       По словам Илларионова, в квартирах обычных северокорейских смертных строго запрещается иметь даже телевизор (Путину на заметку: этот способ еще более эффективен, чем ликвидация телеканалов). Есть только радио: причем не нормальный радиоприемник, а такой же, как был в Советском Союзе, с официозным каналом на кнопке.
       – А Интернет там установлен, как мне сказали, только у одного члена политбюро – по специальному разрешению главы Северной Кореи, – ужасался путинский помощник. Ленка Дикун подбавила красок:
       – А у нас в гостиничных номерах в прихожих были большие зеркала – я в это зеркало, например, каждый раз смотрелась, когда переодевалась. А потом оказалось, что в них вмонтированы камеры госбезопасности! Представляешь, как приятно мне было постфактум об этом узнать!
       – Андрей, ну и зачем же тогда ваш президент поехал с ними дружить? Что, на дружбу более приличных людей Путин уже не рассчитывает? – поинтересовалась я у Илларионова.
       Но кремлевский экономист, несмотря на свои красочные рассказы о садизме севорокорейской диктатуры, жестко стоял на своем: дружба с Северной Кореей нужна, потому что эту дружбу потом можно выгодно продать Западу.
       – А вы представляете себе, что будет, если в какой-то момент вы просто не рассчитаете дозу подачек северокорейскому режиму? И у них как раз хватит сил на то, чтобы дотянуться рукой до ядерного детонатора? – переспрашивала я Илларионова.
       К моей радости, Володя May горячо поддержал меня и тоже накинулся на нашего визави с упреками.
       Жаль только, что отстаивать собственные права на свободу слова внутри российской жизни у бедного May духа так и не хватило.
       * * *

       К сожалению, «синдром May» мне пришлось вскоре наблюдать и у других ведущих российских правительственных экономистов-реформаторов.
       Например, Герман Греф, случайно встретив меня однажды в приемной Волошина, настолько обалдел от того, что я «вхожа» к главе кремлевской администрации, что немедленно кинулся извиняться:
       – Ой, Лена, вы уж простите меня, пожалуйста, за то, что во время предвыборной кампании я вас не пускал в штаб Путина! Понимаете, я же не сам это придумал… Мне запретили…
       – Кто это вам мог запретить?! – изумилась я.
       – Ну кремлевская пресс-служба отдала такое распоряжение – вычеркивать вашу фамилию изо всех списков на аккредитацию…
       Как и в случае с May, меня просто поразило это мироощущение подопытного кролика:
       – Герман, я не понимаю, как самостоятельные, умные люди вашего уровня могут опускаться до того, чтобы выполнять распоряжения каких-то сереньких чиновников по борьбе с прессой?
       – Ну поймите, Лена: я же даже не знал вас лично! Дело в том, что мне только недавно Чубайс рассказал, что вы – порядочная журналистка…
       – Ну а других журналистов, которых вы так и не узнали лично, вы по-прежнему так и продолжали бы вычеркивать из списков по указке из Кремля? – уточнила я.
       Тут Герман на всякий случай светски полюбопытствовал:
       – А что, вообще, сейчас действительно есть какие-то проблемы во взаимоотношениях журналистов с Кремлем?
       Посмеявшись над легкой неосведомленностью чиновника, я тем не менее добросовестно рассказала ему, во что превратился кремлевский пул, как обрабатывает прессу пресс-секретарь Путина и сам президент.
       – Правда? – искренне удивился Греф. – Я, честно говоря, просто не знал этой проблемы… Но я обязательно с президентом на эту тему поговорю: он должен понять…
       Не знаю уж, отважился ли Греф поговорить с президентом. Но только вот Путин не по дням, а по часам закручивал ситуацию со СМИ в стране все круче и круче. И никто из так называемых либеральных реформаторов так и не решился вслух предъявить президенту претензии на этот счет. Значит, не очень-то их это и волновало. Или пожертвовать свободой слова в стране ради собственного пребывания во властной обойме казалось им вполне приемлемой ценой?
       * * *

       Когда я рассказала Чубайсу о встрече с Грефом в приемной у Волошина, главный энергетик замахал на меня руками:
       – Да нет! Ну что ты! При чем здесь Волошин! Герман – порядочный…
       – Может быть, ваш Герман и порядочный. Но трус он – точно порядочный. Представьте себе: несколько месяцев он ни за что ни про что гнобил журналистку, отказывал ей в аккредитации, даже не зная ее лично, – просто потому, что ему приказали из Кремля!
       Я предложила Чубайсу пари, что как только начнется очередная волна репрессий в отношении меня со стороны кремлевской пресс-службы, никакое чубайсово заступничество на Грефа не будет производить ни малейшего влияния.
       – Вот тогда и узнаете, имела ли для него значение встреча со мной у Волошина или нет! – запальчиво пообещала я Чубайсу.
       И – выиграла спор. В следующий раз, после того как меня «отлучили» от президентских поездок, Греф, встретившись со мной на экономической тусовке в Александр-хаусе, опять отвел глаза и сделал вид, что не заметил.
       * * *

       Примерно так же поступил и его правительственный товарищ по либерализму Алексей Кудрин. Дело в том, что после знаменитой истории с похоронами Собчака, где Кудрин вынес меня из страшной давки, мы с ним при встрече всегда тепло, по-приятельски, расцеловывались.
       – Вот тот храбрый мужчина, который спас мне жизнь! – обычно приговаривала я при этом со смехом, и Кудрину явно нравилось, что окружающие слышат об этом героическом факте его биографии.
       Однако нравилось ему это только до поры до времени…
       Как только он почувствовал, что в Кремле объявили на меня травлю, – то моментально, во время одной из президентских поездок (кажется, в Орле) подошел ко мне и, озираясь по сторонам, прошептал на ухо:
       – Знаете, Лена, мне довольно неловко, что, когда вокруг – представители администрации, мы с вами вот так вот здороваемся…
       Больше вопросов к этому человеку у меня, разумеется, уже не было.
       Было только слегка обидно сознавать, что я живу в стране, где даже наиболее умные мужчины, пребыванием которых во властных структурах президент дорожит из-за их реформаторского имиджа на Западе, так и не посмели вслух, жестко, по-мужски, потребовать от Путина прекратить репрессии по отношению к прессе. Более того – несмотря на все свое влияние, ни у кого из них не хватило мужества даже заступиться за девушку-журналистку, которую много месяцев подряде наслаждением прессовал государственный аппарат. Если молчаливая поддержка этих репрессий – это не собственная позиция реформаторов, то тогда мне просто трудно себе представить: чем уж таким ужасным Путину удалось их до такой степени запугать?

<<Пред. Оглавление
Начало раздела
След.>>



<<< Пред. Оглавление
Начало раздела
След. >>>

Дата последнего изменения:
Thursday, 21-Aug-2014 09:11:09 MSK


Постоянный адрес статьи:
http://az-design.ru/Projects/AZLibrCD/290/c2ebe/books/001b1109.shtml