Правильная ссылка на эту страницу
http://az-design.ru/Projects/AZLibrCD/290/c2ebe/books/001b1301.shtml

Мои друзья как они есть

       Волошин, как всегда, проявил дружелюбие и, как только я ему позвонила, быстренько послал к черту государственные дела:
       Когда ты можешь? Завтра? Давай в три? Приходи, я тоже соскучился...
       И как только я увидела главу администрации, мне сразу же полегчало. По очень смешной причине: Волошин заметно поправился. И больше не похож на доходягу из Освенцима. Честное слово! Щеки не впалые, и даже чиновничий животик наметился. И его както сразу же перестало быть жалко.
       А так — я попрежнему с удовольствием захожу к Волошину «в гости», в Кремль. Правда, теперь гораздо реже, просто повидаться с ним, а не по делу. А он попрежнему каждый раз критически высказывается о моей прическе. Я же, в свою очередь, иду по коридорам его корпуса и испытываю физическое наслаждение, что все эти вампирские стены вокруг на меня уже совсем не давят. Отпустило. Прохожу, например, мимо президентской библиотеки и, вместо того чтобы думать о президенте, разглядываю старинные гравюры, которые развешаны в коридоре. В первый раз в жизни, кстати, заметила. Готова поспорить, что Волошин то их до сих пор так и не видел.
       * * *

       А другой мой друг кремлевской эпохи, Анатолий Чубайс, наоборот, резко похудел (сидит на диете, по кичевой в московской политической тусовке «системе доктора Волкова»). И его тоже сразу перестало быть жалко. Как перестает быть жаль любого «человека миссии», который вдруг начинает заниматься собой. А не своей миссией. Должна признаться, что уже года полтора я не решаюсь встретиться с Чубайсом и поговорить лично. Боюсь. Потому что до сих пор считаю его другом. И если его мутация зашла уже в необратимую стадию, то пусть лучше у меня хотя бы останутся о нем хорошие воспоминания. Как о погибшем диггере.
       Партию свою, кстати, «Союз правых сил», электрик Чубайс, похоже, вообще посадил между двух электрических стульев. Накануне думских выборов «СПС» мучительно выбирает, и все никак не может выбрать: либо лечь под Кремль, как настаивает Чубайс, — и тогда потерять весь свой традиционный либерально-демократический электорат (потому что для избирателей СПС самыми главными достижениям ельцинской эпохи были как раз те, которые уже, по сути, отменены Путиным: свобода слова и свобода СМИ), либо уйти в оппозицию и тогда оказаться отрезанными Кремлем от всех телевизионных каналов во время предвыборной кампании.
       * * *

       С лидером СПС Борисом Немцовым я стараюсь о политике вообще не говорить, что б не разругаться. Вот недавно ходили с ним вместе на концерт Пола Маккартни. Смешно получилось: кумир моего битломанского детства впервые приехал в Москву ровно в день моего рожденья, 24 мая, и остроумный Немцов подарил мне билет на концерт на Красной площади, в первый ряд VIPсектора. То есть сидеть я должна была рядом с Путиным.
       — Борь, — говорю, — тебя ж потом в Кремль больше не пустят, после того как радом со мной на концерте увидят!
       — Плевать! — разумеется, ответил Немцов.
       А в результате мне так скучно стало смотреть на лица старперовчиновников, сидевших, как истуканы, в VIPсекторе, что мы плюнули на свои модные билеты и пошли вместе с Борькой, его дочкой Жанной и ее подружкой танцевать в толпе тинэйджеров прямо перед сценой, «на подтанцовке». И уже оттуда я вдруг с удовольствием заметила, как на композиции «Hey, Jude» главу кремлевской администрации Александра Стальевича Волошина проняло и он стал трогательно подпевать. Не поверите, тексты знает!
       Но вот о том, что я не захотела сидеть радом со своими кремлевскими «друзьями» я еще ой как порадовалась! Потому что когда Путин, как обычно с опозданием, явился на концерт, вся чиновничья урла, вместо того чтобы веселиться под Маккартни, стройными радами встала приветствовать Отца и Учителя прямо как на съезде «Единой России». В общем, правильно им Пол на прощание «Back in the USSR» спел...
       * * *

       Недавно встретилась с «властелином думской кнопочки» Владиславом Сурковым, на которого уже вся политическая тусовка за глаза жалуется, что «совсем мозгами съехал на идее воссоздания в стране однопартийной системы с несколькими фракциями».
       — Слав, — говорю, — ну что вы за тоску зеленую в стране развели? Самому то не противно от того, что вы рты всем позатыкали?
       Владислав Юрьевич как всегда искренне задумался и признался:
       — Слушай, знаешь, действительно противно: я вот с главными редакторами встречаюсь, они все задают какие-то дежурные вопросы, потом я спрашиваю: «Ну а еще-то вопросы какие-нибудь у вас остались? Ещето вас хоть чтонибудь интересует? Задавайте!» Нет, все молчат, боятся, что ли — не знаю даже, почему?
       — Ты — не знаешь?! Разве вы не собственными руками все это сделали?
       Слава в ответ улыбнулся своей фирменной застенчивой улыбкой.
       Я решила, как и положено, судить писателя (даром что несбывшегося) по его же собственным художественным законам:
       — А разве ты не помнишь, Славка: у тебя вот раньше была прекрасная идея о том, что качественными и эффективными в политике могут быть только сложные конструкции? А диктатура не качественна и, в конечном счете, неэффективна именно потому, что это — примитивно, одноклеточно, это деградация. Так почему ж ты теперь позволил себя так примитивизировать? Тебе — умному человеку не впадлу управлять страной такими примитивными методами, как сейчас?
       Слава засмеялся:
       — Да видишь ли, — старею я, видимо! Старый я стал вот мне и захотелось покоя и застоя!
       — Слушай, а почему я, молодая девушка, должна страдать из-за того, что ты стареешь?! - пошутила я в ответ. — Почему мы из-за вашего старческого маразма вынуждены уходить из профессии?!
       Тут Сурков вдруг посерьезнел и сказал:
       — Знаешь, вот попомни мое слово: сейчас, конечно, застой, но еще через несколько лет вы все еще вспомните с благодарностью, что мы этот застой удерживали! Потому что сейчас еще лет восемь в стране застой будет, но зато потом ка-ак еба...ет — никому мало не покажется!
       * * *

       Я не поклонница эксгумации, но на прошлогоднем приеме во французском посольстве я случайно откопала существо даже не из прошлой, а из позапрошлой жизни. Это был скелет эры, предшествовавшей появлению тиранозавров, когда на кремлевской поляне паслись еще отдельные безобидные травоядные игуанодонты. Короче Дмитрий Дмитриевич Якушкин, неудачливый кремлевский пресс-секретарь, которому выпала трагическая миссия проводить Ельцина в последний президентский путь. В смысле, из Кремля — на покой. Впрочем, Семья, как хорошо известно в Кремле, своих не бросает, и после, прямо скажем, неблистательной пресссекретарской карьеры, Якушкина, говорят, пристроили в один из российских банков — МДМ, кажется. Так вот, наш меланхолический Якушкин, едва завидев меня на фуршете Победителей Бастилии, кинулся ко мне как к родной:
       — Лена! Я слышал, вас путинская пресс-служба выгнала из Кремля! Какой кошмар! Видите вот, какие времена настали! Я бы вот вас никогда не выгнал — вы же знаете! Что бы вы там не писали!
       — Прекрасно знаю, Дмитрий Дмитриевич, — абсолютно искренне ответила я.
       И тут Якушкин, вздохнув, неожиданно расфилософствовался:
       — Как говорится, были яркие времена — и люди яркие были. А настали серые времена — и люди теперь в Кремле серенькие...
       * * *

       Но вот чего уж я точно не ожидала — это что когда-нибудь стану вести долгие беседы по телефону с человеком, которого я всю свою диггерскую жизнь ненавидела как злого гения российской политики — Борисом Березовским. Я вдруг почувствовала, что именно сейчас, когда вся родная политическая тусовка от него отвернулась, дав Путину молчаливое добро на его травлю, — именно сейчас для диггера и не впадлу с ним познакомиться.
       Тем более что, по моим наблюдениям, страдания очеловечивают мутантов. И именно страдания становятся для них протезом тех чувств, которыми нормальные люди наделены с рождения.
       Впрочем, наши с Березовским отношения попрежнему преследует какойто злой рок: сначала он регулярно, с маниакальным упорством, когда видел меня, не мог вспомнить, кто я такая (на мое счастье, — потому что в этих ситуациях он лишь отвешивал мне галантные комплименты, а не вспоминал статьи, в которых я его поливала). А теперь, когда он, наконец, начал идентифицировать меня, ему, в силу известных обстоятельств, приходится это делать исключительно по голосу.
       Как-то раз на мои упреки в изобретении Путина Березовский признался:
       — Слушайте, Лена, да я в тот момент его и не знал почти! Ну два раза водки вместе выпили — и вперед, в президенты!
       Зная легендарную динамичность Березовского, в это охотно верится.
       Самое смешное: недавно встретила олигарха-эмигранта в лондонском ресторане «Нобу» (совершенно случайно, клянусь! Я туда с молодым человеком поужинать зашла!) посидели, поговорили. А на следующий день мне сказали, что Березовский меня опять не узнал...
       * * *

       А мой ангел-хранитель времен «кремлевского пула», бывшая журналистка «Общей газеты» Ленка Дикун, не вынеся циклических воспитательно-карательных мер со стороны путинского пресс-секретаря Громова, ушла не только из пула, но и из журналистики. С горя она вдруг сама неожиданно переквалифицировалась в пресс-секретари. Только не Кремля, а «Союза правых сил».
       Осенью 2002 года, перед скандальным визитом Немцова в Белоруссию, Дикун организовала один из первых в своей постжурналистской жизни подвоз прессы в аэропорт.
       Она позвонила мне и произнесла ту самую нашу коронную, незабвенную с предвыборных времен, фразу:
       — Ну что, завтра в девять утра — на нашем месте?.. (Имелось в виду то самое место на Белорусской, откуда мы уезжали во «Внуково-2», когда нужно было лететь с Путиным.)
       Мы обе хохотали минут пять. А потом оказалось, что Ленка вовсе не шутила, — и из ностальгических соображений она заказала автобус для прессы именно на то самое место: к новому выходу из метро Белорусская.
       Едва я села в автобус, Дикун, просто как заправский кремлевский пресс-секретарь, принялась раздавать журналистам толстенные папки с бессмысленными и скучными документами про визит.
       — Дикун, а вот угадай с трех раз: куда я сейчас твою папочку засуну?! — неполиткорректно спросила я Ленку на весь автобус. И тут же демонстративно произвела над папкой ровно то же самое действие, что и сама Дикун всегда производила над раздававшимися нам в Кремле безмозглыми тоскливыми документами: оставила в живых одинединственный нужный листок — график визита, а остальное отработанным жестом отправила куда подальше под сиденье автобуса.
       И Ленка опять хохотала как сумасшедшая. Признав, что «там этим документам и место».
       Зато потом, когда вышел мой текст про визит Немцова, пресс-секратарь «СПС» смеяться уже перестала. А позвонила мне и заявила, что все ее коллеги требуют, «чтобы Трегубову больше на порог никогда не пускали».
       — Ну зачем было выносить сор из избы?! Есть такие вещи, о которых писать нельзя, неужели ты этого не понимаешь?! — заявила Дикун.
       «Упс... Еще одна выпала из гнезда кукушки...» с тоской подумала я.
       Но дня через два Дикун сама перезвонила и с какой-то особенной, диггерской радостью в голосе призналась:
       — Ладно, Трегубова, по-журналистски-то я ведь прекрасно понимаю, что репортаж у тебя — классный... Я всем своим тут уже строго-настрого сказала: «Я тут вам не позволю второй Кремль устроить! Руки прочь от Трегубовой!»
       * * *

       Кстати, вторая журналистка, которая в момент начала в Кремле репрессий против СМИ не побоялась заступиться за меня, Татьяна Нетреба из «Аргументов и Фактов» — тоже недавно приняла решение прекратить поездки с Путиным: «Нервы —дороже» — говорит она.
       * * *

       Недавно встретила Лешку Венедиктова с «Эха Москвы» и пожаловалась ему, что изза терпкого путинского духа, который с быстротой и неотвратимостью радиации распространяется по всей стране, я даже уже и в газете чувствую себя пенсионером:
       — Я вот тут призналась коллегам в «Коммерсанте», что точно знаю, чем буду под старость деньги зарабатывать, если доживу: помнишь, были такие сумасшедшие старушки, про которых говорили: «Она ЛЕНИНА видела!» А я точно так же буду ходить по школам и рассказывать, как я ЕЛЬЦИНА видела. А коллеги мне в ответ, знаешь, что отвечают: «Во-во! К тому времени, как ты станешь старушкой, как раз скоропостижно оборвется десятое президентство Владимира Владимировича Путина...
       — С ума можно сойти! Если уж Трегубова у нас о пенсии думает, куда катится мир! — засмеялся Венедиктов, вспомнив, как еще совсем недавно покровительственно называл меня комсомолом.
       Кстати, Алексей Алексеевич Венедиктов по-прежнему при встрече то и дело поддергивает меня за нос, как учитель ученицу. А я каждый раз радуюсь, и хожу потом весь день рот до ушей: приятно ведь себя хоть иногда ребенком почувствовать.
       * * *

       Мой кремлевский Вергилий — Волин, по какой-то прямо-таки изысканной шутке судьбы, умудрился ровно в тот день, когда я сдавала эту рукопись в издательство, уволиться с поста главного пиарщика Белого дома. Так что, как плоско шутят в кремлевской тусовке, «Волин — уволен». Думаю, теперь и ему забавно будет вспомнить, как он водил меня по кремлевским лабиринтам.
       * * *

       А что касается Владимира Владимировича Путина, то его до недавнего времени я каждый день видела у себя дома в туалете. Вернее, если использовать сленг, который более симпатичен нашему президенту, в сортире. Коллеги из «Коммерсанта» подарили мне матрешку, где сверху — Путин, потом снимаешь его голову, а внутри Ельцин, а дальше — Горби, а еще глубже Брежнев. И так до самого Сталина.
       — Это тебе, — чтобы у тебя в сортире террористы не завелись! — пояснили коллеги.
       Да у меня там террористов и до этого-то как-то не было...
       Одного высокопоставленного правительственного чиновника, заглянувшего как-то раз по какой-то нужде в мой туалет, чуть кондратий не хватил.
       Он немедленно выскочил оттуда, почтительно декламируя:
       — Двое в комнате — я и Путин...
       А моя подруга-лингвистка, в совершенстве знающая немецкий, вывела даже четкое научное этимологическое обоснование пребывания Путина именно в этом месте:
       В Германии ведь, чтобы избежать грубого оборота «пошел в туалет», употребляют иногда эвфемизм «Zum Keiser gehen» то есть «пойдука я схожу в гости к Кайзеру»... Так что, с учетом отечественных политических реалий, это полная калька с немецкого — «пойдука я к Путину!».
       В общем, паломничество по путинским местам было отдельным аттракционом в моей квартире. И никого из гостей равнодушным не оставляло, неизменно рождая самые живые аллюзии.
       Но после того как я дописала книгу, мне почему-то вдруг захотелось убрать матрешку с глаз долой. В смысле прочь с бачка.
       Я засунула ее в ящик на антресолях. И на этом эпоха Путина закончилась. По крайней мере в моем личном сортире.

<<Пред. Оглавление
Начало раздела
След.>>



<<< Пред. Оглавление
Начало раздела
След. >>>

Дата последнего изменения:
Thursday, 21-Aug-2014 09:11:09 MSK


Постоянный адрес статьи:
http://az-design.ru/Projects/AZLibrCD/290/c2ebe/books/001b1301.shtml