Правильная ссылка на эту страницу
http://az-design.ru/Projects/AZLibrCD/Fantast/TZ_janitov.shtml

Илья Янитов - "ТЗ"

       Автор этой повести — физик, изобретатель ряда приборов. Он никогда не писал ничего, кроме научных работ и отчетов. Эта маленькая повесть была для него самого неожиданностью. Она поразила своей своеобразностью и нас, знающих его.
       Ее очень условно можно назвать повестью. Публицистика, фантастика, юмор, сказка, литература, быт научного института причудливо соединились в ней, создавая особый, ну если не жанр, то во всяком случае способ видения жизни. Настоящая литература не подчиняется никаким законам. “ТЗ” в этом смысле тоже “беззаконное” произведение, потому что, кроме всего прочего, оно еще насыщено прелестью познания. В нем раскрывается механика делания нового, — важно не что создается, а как. Как из фантастической идеи возникает вещь, как удивительное продирается сквозь трезвую обыденность инженерной работы, что-то теряя, но что-то получая, беднея, но зато облекаясь в плоть, словом, перед нами проходит процесс творения — может, самое ценное и интересное для человека, занятого созданием нового. И еще одно отличие этой вещи, несмотря на всю парадоксальность технического задания, — все это удивительно достоверно, автору веришь не только потому, что он сам много лет работает среди этих людей, но и потому, что он успел отобрать наиболее точные детали общего, знакомого всем.

Даниил Гранин

Глава первая,
       в которой неквалифицированный автор в первых же строчках разъясняет таинственное название, вместо того, чтобы сделать это в конце повести.

       Рождение промышленностью любой новой вещи, будь то ситечко для разливания чая или гигантский шагающий экскаватор, новая разновидность пенициллина или космическая ракета, непрерывно связано с ТЗ.
       Эти две буквы в расшифрованном виде звучат весьма прозаически — техническое задание, но вряд ли кто-либо, кроме преподавателей русского языка или студентов-дипломантов, этих строгих ревнителей правил, назовет ТЗ полным именем.
       Все надежды, возлагаемые на новый прибор или машину, все их будущие достоинства и пороки, все, вплоть до цвета и срока жизни, предусмотрено ТЗ, или, как говорят техники, заложено в него. В ТЗ одновременно заложены два, казалось бы, исключающие друг друга свойства, мечта о будущем, часто весьма неопределенном и далеком, и точный учет возможностей настоящего. ТЗ и волшебная палочка, и строгий производственный план. Мечта и расчет, сон и явь, сказка и реальность, будущее и прошлое тесно переплетены в ТЗ.

Глава вторая,
       в которой, автор беседуя с вами, уважаемый читатель, проявляет незаурядную осведомленность в ваших делах.

       Простите, я совершенно забыл справиться о вашей профессии. Кто вы — связист, военный, строитель, геолог? Геолог, да еще на изысканиях? О, прекраснейшая профессия!.. Да, да, я знаю, что вы хотите сказать: помесь ишака с коллекционером. Сначала тащишь на себе продукты и проклинаешь их тяжесть, потом продукты и образцы, а затем только образцы и с тоской вспоминаешь благословенную тяжесть продуктов и время, когда ты ел вдоволь. А подготовка к изысканиям! Помните этот разговор с начальником экспедиции, направляющейся в Якутию, в проходимо-непролазный район? Какой он поднял шум, когда выяснилось, что геологам придется нести одних продуктов по 30 килограммов.
       Как жаль, думаете вы, что этот человек лишен благотворного влияния современной культуры, кричит что-то невразумительное об ишачащих геологах, ведь и в книгах, и в кино, и в театрах повзводно и поротно ходят Мудрые и Проникновенные, они бы вместо этого крика сказали какие-то правильные слова, вроде “подумаем”, “посоветуемся с народом”.
       И тут вы произносите роковую фразу: “Делать-то что? Дать тебе скатерть-самобранку?”.
       “Неплохо, — бурчит ваш собеседник, — или хотя бы придать экспедиции ковер-самолет, ...ну ладно, пошлешь со мной Ранникова и Толю”.
       Оказывается, весь этот шум он поднял, чтобы выманить себе двух наиболее способных и выносливых геологов.

Глава третья,
       благодаря которой все запутывается.

       Начальник экспедиции уходит, но мысль о скатерти-самобранке остается. Остается и овладевает вами.
       А если попытаться все же достать скатерть-самобранку? Но ведь это же чушь, не бывает таких скатертей!.. Но может быть все же попытаться?! Ваше воображение рисует вам какие-то совершенно фантастические маршруты и открытия. Искушения вводили в соблазн даже святых, и нет поэтому ничего удивительного в том, что в результате душевной борьбы в очередной заявке на оборудование между роторными бурами и спальными мешками появляется строчка:

  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
  Скатерть самобранка . . . . . . . . . . . . . . 1 шт.
                                 Срок поставки I квартал 19...г.
  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 

       Начальник отдела снабжения — бывший юрист, главной жизненной целью которого стало скрыть свое техническое невежество, не решился вычеркнуть скатерть-самобранку и тем более спросить, что это такое. Директор, уезжая на заседание, в спешке подписал очередную порцию бумаг, а заодно и заявку, не успев ее, конечно, не то что прочитать, а даже просмотреть.
       Проходит много месяцев, прежде чем сильно урезанная заявка, называемая отныне планом снабжения, возвращается из Госплана в институт с сопроводительным письмом. В письме, между прочим, написано:
       “Позиция No.1784 — скатерть-самобранка, промышленностью, как отечественной, так и заграничной, не производится. Заказ на разработку конструкции вам следует передать в “ГлавНИИпроект”.

Глава четвертая,
       убедительно разъясняющая, на основе исторического анализа, кто такие чудаки и почему надо с ними бороться.

       В детстве мы все твердо знаем, что в следующий момент тут или там произойдет, а может быть, происходит что-то необычайно интересное. Мы не можем понять унылую логику взрослых, безошибочно отвергающих вариант с собачкой, сказавшей, что она проголодалась, и которой поэтому был отдан невкусный завтрак.
       Под давлением старших вы постепенно отказываемся от ускоренных путешествий в будущее и надежды увидеть стекло в окне, разбитое нами вчера, сегодня целым и невредимым. Нам приходится отказаться от шапки-невидимки, от тайника, в котором лежит план дороги к центру земли, или хотя бы котелок с золотыми монетами. Мы теряем надежду стать достаточно сильными, чтобы искоренить всякую несправедливость на Земле и достаточно ловкими для прыжков повыше брумелевских. Позже мы даже отказываемся от робкой надежды – а вдруг какой-либо из законов Ньютона неверен. И что докажем это мы, опровергнув заодно закон сохранения энергии.
       Мы начинем верить в незыблемость мира и непогрешность опубликованных законов – мы становимся взрослыми.
       Из детей, незавершивших этот путь развития, вырастают чудаки.
       В одной из самых больших энциклопедий сказано, что “чудак (произв. от слова – чудо) – человек, поступающий не так, как все, т.е. нелепо, хотя его действия вызваны лучшими побуждениями”.
       Чудаки на Земле совершили немало нелепых поступков. Это они протестовали против обычая убивать престарелых родителей, а затем и против привычки просто морить их голодом. Они, не довольствуясь тем, что растет само по себе, стали класть вполне съедобные зерна в земляные ямки, уверяя, что они выращивают хлеб. Зерно у чудаков, конечно, отбирали, но они снова принимались за свое.
       Чудаки изобрели топор, а затем и его название, вызвав дважды негодование современников, привыкших орудовать дубинами и называть вещи своими именами. Чудаки выдумали мореплавание, хотя было очевидно, что человек должен двигаться только по суше, и регулярно раздражали человечество призывами к справедливости для всех, когда было совершенно ясно, что справедливость – это то, что хорошо для себя. Чудаки дули в какие-то, сделанные ими же палки с дырками, называя не похожие ни на что звуки, извлекаемые из палок, музыкой и уверяя, что эта музыка, без которой жили и отцы, и деды, и деды дедов их современников, будто бы прекрасна.
       Особо опасными оказались чудаки в науке и технике. Эта разновидность не довольствовалась повторением всех известных истин и уточнением уточнений, приносящими спокойствие, почет и благосостояние. Они придумывали корабли, движущиеся силой пара, и возмущенные соотечественники топили изобретателей. Они устанавливали радиосвязь через океан, хотя любой болван знал, что кривизна Земли не даст принять радиоволны.
       Чудаки утверждали, что Земля – шар, вращающийся в пространстве, и умирали, но не отказывались от этого идиотского утверждения. Они голодали, но мечтали о полетах в Космос.
       Ни должности, на звания не защищают от бациллы чудачества. Врач – придумывает обезболивание. Академик – мечтает, то фотоэлементы, дающие энергию, едва ли превосходящую комариную, смогут окрепнуть и двигать поезда и питать космические ракеты. Монах – создает систему мироздания, подрывающую устои религии. Вице-губернатор – пишет книги, испепеляющие все, на чем держатся и власти предержащие, и губернаторы, и вице-губернаторы. Президент академии наук – ждет полетов на другие планеты.
       Исследованиями последнего времени установлено, что бациллы чудачества у большинства нормальных людей не погибают, а дремлют в организме, ожидая только толчка, чтобы снова ожить. Таким толчком может явиться общение с чудаками. Это делает чудаков особо опасными. Инфекция чудачества оказалась не только стойкой ко всем методам общественного лечения, но и легко распространяющейся – иногда целые города и даже континенты заражались от чудаков.
       История – это история борьбы с чудаками. Меры борьбы менялись с развитием общества. Чудаков убивали и съедали, просто убивали, кормили ими диких зверей, сажали пожизненно на цепь, сжигали, лишали живота, лишали достояния, сажали в дома для сумасшедших, осмеивали, кормили ими юмористов.
       Но по какому-то загадочному закону, несмотря на все принимаемые меры, получается так, что нелепости, придуманные чудаками, рано или поздно осуществляются. Обычно это происходит тогда, когда чудака уже нет в живых, когда все, кроме чудаков, поступают так, как чудак, когда тому чудаку можно уже спокойно ставить на площадях городов памятники.
       Без чудаков мир застыл бы в неподвижности. Мрачные столетия средневековья – цена, которую человечество заплатило за уничтожение чудаков.
       Среди прочих неприятностей, угрожающих людям, физики открыли энтропию – ржавчину, разъедающую энергию. Энтропия все время уменьшает запасы энергии, которые можно использовать, и чем больше энтропия поглощает энергии, тем сильнее она растет сама. В мире, где энтропия уничтожила все запасы энергии, не может быть ни движения, ни развития, ни пространства, ни времени.
       Энтропия человеческого общества тоже все время росла бы, если бы не чудаки. Чудаки обладают бесценным даром уменьшать энтропию.
       В будущем вместо призывов “Храните деньги в сберкассе” и “Смотрите кинокартины в кинотеатрах” в ночном небе будут светиться транспаранты “Берегите чудаков”.
       И только разве в служебных инструкциях напечатают “берегитесь чудаков”, потому что ни одно хорошо организованное производство не сумеет существовать, если в нем дать слишком много воли чудакам.

Глава пятая,
       продолжающая третью главу и еще более осложняющая положение.

       Вы стойко выдерживаете разнос, учиненный директором. Директор считает, что институт опозорен вашей фантастической заявкой, – не удивительно, что из плана вычеркнуты весьма дефицитные буры, столь необходимые институту.
       “Я заставлю вас бурить этой идиотской самобранкой”, – на наиболее внушительных, низких, тонах говорит директор.
       Терпеть поношения плохо, но страдать за истину почетно. Ореол мученика заодно защищает вас и от горьких взглядов, и тяжелых вздохов, и весьма обидных намеков снабженца-юриста, считающего, что вы его погубили. Мысли о Галлилее, Джордано Бруно и о Мерилин Монро поддерживают вас в течение всего спора с начальством. Хотя вы ничего не говорите ему о своих великих предшественниках, но внутреннее чувство правоты, которое вы почерпнули в мыслях о них, делает ваши доводы в защиту скатерти-самобранки почти убедительными, а директора – красным, как кумач на выставке, демонстрирующей наши достижения в области красителей.
       Страдая от собственной непринципиальности, вы откладываете письмо в ГлавНИИпроект до лучших времен… и они действительно наступают: директор уезжает в долгосрочную командировку, а затем в отпуск, заместитель директора по научной части путешествует по вышестоящим организациям.
       Вы подаете с подготовленным текстом (“В соответствии с письмом Госплана прошу Вас включить в план соответствующего института на 19… г. разработку скатерти-самобранки. Ваш ответ и т.д.” к заместителю директора по хозяйственной части. Он пытливо смотрит на вас и требует показать ему основание для отправки вашего письма. Раскрывается предусмотрительно захваченная папка, и вы показываете строчки письма из Госплана: "...Заказ на разработку конструкции Вам следует передать в "ГлавНИИпроект"".
       Письмо – жалкая отписка, но напечатано оно на роскошном бланке, в верхней части которого начертаны названия множества авторитетнейших организаций, а внизу письмо подписано хорошо известной фамилией. Эти успокаивающие атрибуты и ваш ясный, незамутненный сомнением или ложью взгляд приводят к тому, что рука заместителя, несколько раз поднимающаяся для подписи и опускающаяся в нерешительности, все же выводит на бумаге замысловатую закорючку.
       Проходит еще несколько месяцев, и из ГлавНИИпроекта приходит письмо: “Вашему институту предлагается сообщить Научно-исследовательскому институту пищевой промышленности (НИИпищепром) техническое задание на скатерть-самобранку. Одновременно сообщается, что НИИпищепрому даны соответствующие указания”.

Глава шестая,
       служащая иллюстрацией закона, что воля масс управляет руководителям.

       Еще Песталоцци, этот великий учитель учителей, отмечал, что повторение наказаний ослабляет их воспитательное действие.
       Взрыв негодования директора, явно освеженного недавним отпуском, переносится вами с завидной легкостью. Да и сама ярость директора направлена теперь не столько на злополучную скатерть, сколько на нарушителей его указаний.

Глава седьмая,
       в которой автор так торопится исполнить гимн в честь канцелярских бумаг, что даже не ждет конца шестой главы.

       Бумага в ее путешествиях по канцеляриям претерпевает изменения более удивительные, чем превращение гусеницы в бабочку или яйца в котлету де-воляй.
       Исписанные листы по канцелярской оценке стоят много дешевле той же, но чистой бумаги; недостойные носить это высокое звание, они презрительно именуются бумажками. Рукописи Эйнштейна и заметки Циолковского, стихи Маяковского и гимнастические упражнения молодых поэтов, пока на них не появится спасательный штамп антикварного магазина, все это по канцелярской оценке – бумажки.
       Некоторое значение приобретает бумага с напечатанным текстом, особенно если на ней сверху обозначено название учреждения или хотя бы оставлено место для углового штампа, и называют ее уже более почтительно – материалом. Но как только на бумаге внизу текста появляется подпись, отпечатывается угловой штамп с указанием числа и номера, ценность бумаги возрастает неимоверно.
       Собственно говоря, только с этого момента ее называют почтительно бумагой или даже документом, более того, она начинает существовать жизнью, независимой от ее автора и управлять своим творцом, нередко порабощая его.
       По сравнению с этим порабощением покорение Пигмалиона Галатеей кажется бесцветным вымыслом.
       Сколько сюжетов высоких трагедий надежно увязано в пыльных папках канцелярий и ждет своего Софокла.
       Могуча сила штампа в сочетании с благословенной возможностью, не думать, загадочен, непонятен и подозрителен поток мыслей, изложенных в неофициальных бумагах, ясно и безоблачно на душе у подшивающих и читающих бумаги, напечатанные на фирменных бланках.

Глава восьмая,
       оканчивает шестую главу.

       На директора тоже оказывает свое магическое действие бумага со штампом ГлавНИИпроекта и ответственной подписью. Что же, и директор, в конечном счете человек, и ничто человеческое ему не чуждо. И как жемчужину на берегу после шторма, директорская буря оставляет на бумаге желанную резолюцию:
       “Подготовить ТЗ для отправки в НИИпищепром”.
       Право, это помогает без особого огорчения выслушать обидное завершающее заявление директора:
       “Вот еще выискалась на мою голову помесь Уэллса с поваренной книгой”.
       Скатерть-самобранка приобрела техническое право гражданства.

Глава девятая,
       в которой впервые в истории как отечественной, так и зарубежной литературы приводятся конкретные требования к скатертям-самобранкам.

       Сказки, рассказанные нам в детстве, всегда будили неясные мечты о будущем. Мечты могли быть светлыми, трепетными, волнующими, но какое бы прилагательное ни использовалось, у них был один недостаток – технические мечты были неконкретными.
       Это чувствуется сразу, едва только вы приступаете к составлению ТЗ на чудо-скатерть. Мало помогает и хор добровольных советников, собравшихся в вашей комнате, едва пронесся слух о самобранке. Советов много, но все они какие-то расплывчатые, а ТЗ требует конкретности. Каковы должны быть размеры скатерти, ее вес, цвет, чем она должна кормить, сколько человек, как часто, в каких климатических условиях?
       Каждый пункт вызывает дебаты. Спорящие раскалываются на несколько враждующих партий.
       Чем должна кормить скатерть-самобранка? Всем. Но обсуждают вопрос инженеры, понимающие, что так не бывает; требования к самобранке должны быть ограничены.
       Довольно быстро принимается решение, что скатерть-самобранка должна обеспечить каждому столующемуся питание, положенное современным рабочим и медицинским законодательством. Что такое “положенное”, вряд ли кто-либо из присутствующих может объяснить, но успокоительное действие этого слова почти так же велико, как доказательная сила утверждений: “Известно, что…” или “Есть такое мнение…” (используемых обычно, когда либо ничего не известно либо когда такого мнения никто, кроме говорящего, не имеет), и поэтому с предложенной формулой соглашаются все присутствующие.
       По вопросу о том, должна ли скатерть-самобранка поставлять спиртные напитки, каждый спешит высказать свое мнение, которое он отстаивает вплоть до срыва последней голосовой связки.
       Сдержанное обсуждение технических вопросов по своей корректности похоже на заседание научного семинара, посвященное памяти основоположника науки, переходит при обсуждении винно-водочной проблемы в бурные дебаты, напоминающие поведение толпы у пивной перед закрытием.
       Ведь бывают же случаи, когда человек промокает до последней нитки, а костер не удается развести, – горячится один из спорщиков, – в этом случае водка просто необходима для здоровья, а значит, и для выполнения плана работ”; – лицемерно заканчивает сторонник алкоголя. Убедительность его аргументов, однако, весьма ослаблена тем, что защитник здоровья, как известно всем присутствующим, использует целебное средство, так горячо им рекомендуемое, и около костра, и без костра, и промокший, и сухой.
       Сторонники сухого закона, стойко выдержав град очень обидных насмешек, слов и даже действий, которые без особой натяжки можно квалифицировать как оскорбление при исполнении служебных обязанностей, все же отстаивают мнение, что ни водкой, ни вином скатерть-самобранка поить не будет.
       “Перепьются”, – кратко сформулировал мнение победившей группировки председатель месткома, и этот возвратный глагол совершенного вида наделяет скатерть-самобранку суровой, аскетической судьбой трезвенника.
       Вопрос о предполагаемом весе скатерти вызывает общее недоумение. В сказках это существеннейшее свойство обходится нацело. Обращение к некрасовской “Кому на Руси жить хорошо” также не помогает: великий поэт не проявил в этом случае присущей ему обстоятельности. Что же, если вес скатерти-самобранки не выяснен, то по крайней мере известен вес обычной скатерти. Дома вы взвешиваете фамильную ценность – скатерть из льняного полотна на 12 персон, как ее гордо представляет гостям ваша жена, и к весу льняной красавицы щедро добавляете килограмм на самобранность, и таким образом впервые в истории человечества устанавливается вес скатерти-самобранки. Скатерть-самобранка наследует не только вес, но и размеры знаменитой скатерти. Так льняная скатерть становится прообразом всех скатертей-самобранок.
       Что ж, таков путь всех новых вещей: первый автомобиль удивительно походил на свою предшественницу – коляску, а паровоз – на помесь самовара с телегой.
       Льняную скатерть вы кладете на место, так чтобы этого никто не увидел, на ней появилось несмываемое масляное пятно – торопясь узнать вес скатерти-самобранки, вы забыли вытереть весы.
       Цвет вашей любимой рубашки становится цветом скатерти-самобранки: ведь эту рубашку можно носить без стирки месяцами, тогда как другие приходится менять каждые три дня.
       Большинство пунктов ТЗ, однако, создается на основе точного знания необходимого. Так выясняется, что скатерть-самобранка должна питать не менее дюжины клиентов и делать это исправно как при африканской жаре, так и при антарктических морозах.
       В результате длительного обсуждения в НИИпищепром отсылается пакет, в котором среди других бумаг находится и ТЗ. Выглядит оно так:

УТВЕРЖДАЮ

“ ___ ” _______________ 19___ г.

Директор НИИгеологии

 

УТВЕРЖДАЮ

“ ___ ” _______________ 19___ г.

Директор НИИпищепрома

 

Техническое задание на разработку скатерти-самобранки

Назначение

       1) Скатерть-самобранка предназначается для выдачи полного пищевого рациона в приготовленном для непосредственного употребления виде в экспедиционных условиях.
       (Авторы технического задания, конечно, предпочли бы просто написать, что скатерть-самобранка должна кормить и поить экспедицию, но в технических документах принято изъясняться громоздкими, неудобными выражениями, заимствованными у худших образцов канцелярской переписки).

Основные технические характеристики

       2) Скатерть-самобранка должна кормить не менее 12 человек не реже чем четыре раза в сутки.
       3) Состав как твердой, так и жидкой пищи. поставляемой скатертью-самобранкой, должен по весу, калорийности, количеству витаминов, вкусовым качествам, температуре и другим показателям соответствовать действующим медицинским нормам питаний в полевых условиях.
       4) По специальным запросам скатерть-самомбранка должна снабжать диетическим питанием.
       5) Питание должно поставляться скатертью-самобранкой в приспособленной для этого посуде. Одновременно скатерть-саомбранка должна выставлять столовые приборы на соответствующее количество человек.
       6) Мытье и сушка посуды осуществляются самой скатертью-самобранкой.
       7) Вес скатерти-самобранки не должен превышать 3 кг.
       8) Размер скатерти-самобранки не должен превышать 2 м х 3 м.
       9) Скатерть-самобранка должна иметь темно-серый цвет.
       10) Скатерть-самобранка должна работать без дополнительной заправки, ремонта и наладки не менее 100 суток. Общий срок службы скатерти не менее 3 лет.

Условия работы

       11) Скатерть-самобранка должна исправно работать:
              а) при температурах наружного воздуха от + 60º до – 80º по Цельсию;
              б) при изменениях атмосферного давления от нормального до половины нормального;
              в) при относительной влажности, меняющейся от 20% до 100%;
              г) при скорости от 0 до 70 м/сек.

Прочие условия

       12) Скатерть-самобранка должна поставляться в удобной для транспортировки упаковке с приложением инструкции по эксплуатации.

       Наибольшее удовлетворение авторам ТЗ доставляют шестой и одиннадцатый пункты задания. Шестой пункт позволяет осуществить одно из самых сокровенных желаний той части сильной половины человеческого рода, которой по каки-либо причинам не удавалось уклониться от мытья посуды. Условия одиннадцатого пункта заимствованы из статьи “Предельные значения метеорологических элементов на поверхности земного шара”, появившейся в только что вышедшем номере журнала “Природа”, и вы твердо знаете, что сумеете пользоваться всеми щедротами скатерти-самобранки даже в зимние месяцы на вершине Антарктического плато, летом в центральной части пустыни Сахары и в самом дождливом месте на Земле – Чанапутре.
       ТЗ направляется в НИИпищепром. За этим следует длительное молчание адресата. Раздираемый сомнениями, вы почти перестаете надеяться на блогоприятный ответ, но, боясь разбередить только что зарубцевавшиеся раны, не решаетесь беспокоить дирекцию просьбой отослать пищепромовцам напоминание, что “… числа 19… года нами было отправлено ТЗ, просим Вас и т.д.”. Где-то в тайниках мозговых извилин вы даже рады, что эта сомнительная скатерть похоронена в канцелярии НИИпищепрома, и в то же время вы с нетерпением ждете ответа.
       Как это всегда бывает, когда надежда уже готова покинуть вас, вдруг приходи письмо, которым вы приглашаетесь в НИИпищепром для обсуждения посланного вами ТЗ.
       В назначенный день вы надеваете особо неудобные ботинки только потому, что они новые, выпиваете непривычно большое число стаканов чаю, собственноручно впервые в жизни чистите шляпу, суете в карман пальто журнал со статьей о худших метеорологических неприятностях, которые “Природа” приготовила человеку, и едете в НИИпищепром.

Глава десятая,
       о которой автор сообщает дополнительные сведения о ТЗ, которые он забыл изложить в первой главе.

       ТЗ – это пакт, заключенный между двумя враждующими сторонами. В соответствии с этим пактом одна из сторон, именуемая, как пишут в договорах, исполнителем, обязуется выполнить работы в соответствии с ТЗ, а другая сторона, именуемая отныне заказчиком, обязуется эти работы оплатить.
       Каждый пункт ТЗ взваливает на плечи исполнителя новые обязанности и трудности, а поэтому исполнители стараются всемерно уменьшить число пунктов ТЗ, а главное, облегчить их исполнение. Но если в ТЗ пропущена какая-либо особенность проектируемой вещи, то и сама вещь будет лишена соответствующего свойства. Вы можете перечислить в ТЗ на разработку зонтика все его свойства: размеры, цвет, форму ручки, но если вы забыли написать, что купол зонтика не должен пропускать воды, то, принимая от исполнителя новый зонтик, не забудьтя принять заодно валериановые капли – купол зонта почти наверняка будет сделан из капротовой сетки. Поэтому заказчик стремится наиболее полно нафаршировать ТЗ.

Глава одиннадцатая,
       в которой рассказывается о битве, поражениях и победах.

       Антогонистические противоречия между будущими участниками пакта особенно резко проявляютя при первом совместном обсуждении ТЗ.
       Все это становится вам ясным, едва начинается заседание, на которое вы легкомысленно явились один и теперь должны сражаться более чем с десятком противников, располагающих всем арсеналом средств современного служебного боя. Сарказмы, угрозы отказаться от выполнения заказов, ласковое сомнение в ваших способностях не только как специалиста, но и просто человека, подрывают вашу оборону и заставляют сдавать один пункт ТЗ за другим.
       В вашей голове мелькают названия “Один среди дикарей”, “Один в поле не воин”, но… что сделано, то сделано. Обсуждение должно продолжаться. По телефону вы вызываете подмогу, но понимаете, что вероятнее всего она прибудет слишком поздно.
       Сражение начинается штурмом веса скатерти-самобранки, столь легкомысленно заимствованным вами у семейной реликвии. Предлагаемые 3 килограмма вызывают даже не негодование, а спокойное презрение к невежде, который мог предложить такую несообразность. На ваши попытки что-то сказать, утверждать просто не обращают внимания.
       “Семь тонн, – категорически говорит грузный мужчина, – семь тонн, в меньший вес мы не уложимся”.
       “Этот битюг, – уныло думаете вы, – наверняка не уложится и в десять тонн, но самобранка…”. Впрочем, вам некогда заниматься личными отношениями с присутствующми, потому что какой-то молодой и, наверно, поэтому необычно серьезный пищевик, напоминающий щенка, на которого кто-то для забавы напялил очки, как будто услышав вашу мысль, очень солидно говорит:
       “Десять тонн, меньший вес невозможен”.
       Солидность липовая – юнец столько же знает о весе скатертей-самобранок, сколько вы, но в этой аудитории, настроенной в пользу многотонных самобранок, даже такие доводы имеют цену.
       Мечта, к которой привешивают десятитонную гирю, – таков, увы, удел всех мечтателей: кто из них не встречал в воплощении своей мечты черты, чуждые первоначальному замыслу, искажающие его и даже противоречащие ему.
       Ваши отчаянные протесты вначале не имеют никакого успеха. Аудиторией выдвигается и, что горше всего, принимается самый низкопробый довод:
       “Где вы видели скатерти-самобранки весом в несколько килограммов?” - произнесенный так, будто автор реплики сам всю жизнь пользовался только многотонными самобранками. Но все же в конце концов то ли вы трогаете сердца, то ли присутствующим надоели дебаты, но председательствующий резюмирует спор решающей фразой:
       “Скатерти-самобранки весом в несколько килограммов сейчас технически нереальны. Идя навстречу пожеланиям заказчик, попробуем сделать скатерть весом пять тонн, но оговорим, что если в процессе разработки выяснится необходимость увеличить вест, он будет увеличен”.
       На лицах пищевиков, как по команде, появляется выражение, ясно говорящее, что они подавлены таким великодушием, не одобряют его, но из уважения к председателю не протестуют. Точно такое же выражение лиц возникает у подхалимов, когда очень ответственный товарищ позволяет себе сказать, что он был неправ.
       Ваши попытки протеста (пять тысяч килограммов! хороша, нечего сказать, скатерть-самобранка) воспринимаются как проявление дурного тона, которое все присутствующие, как люди воспитанные, делают вид, что не замечают.
       Дружный натиск пищевиков лищает самобранку ее чудесной приспособленности к любым климатам земного шара. Даже очкастый щенок и тот тявкнул: “Сначала создайте геолога. который мог бы есть и пить при пятидесятиградусном морозе и ветре, уносящем дома, а потом мы приспособим к этому геологу подходящую скатерть”. Не смогут будущие обладатели чудо-скатерти расстелить ее зимой на вершине Казбека или Эвереста при ураганном ветре, срывающем палатки, и спокойно пить чай и закусывать, твердо зная, что благодаря ТЗ самобранка приобрела способность не обращать внимания на самые коварные выпады погоды. Будет скатерть-самобранка поить и кормить только при положительных температурах, и будет она бояться сильных ветров. Зато с помощью сотрудников вашего института, прибывших к концу обсуждения этого раздела, вы успеваете вставить пункт о том, что хранить неженку можно и при самых суровых морозах.
       В ходе обсуждения вы начинаете различать в безликой массе отдельные лица и понимать тактику пищевиков. По каждому пункту ТЗ сначала высказываются представители того отдела, который будет создавать соответствующие качества скатерти. А уж затем, в слвчае необходимости, волонтеры из других отделов, вроде этого проклятого ценка, поддерживают возражения представителя. Вы постепенно проникаетесь ненавистью ко всем выступающим – этим трусам и рутинерам, которые ради личных выгод готовы лишить вас, геологов, наконец, человечество, чудесной скатерти. Вы начинаете симпатизировать двум-трем молчальникам, милейшим, по всей видимости, людям, настоящим ученым и инженерам. Особенно нравится вам один из них с хорошими, теплыми глазами, кажущимися особенно большими за огромными выпуклыми стеклами очков. Как сочувственно он на вас смотрит в трудные моменты дискуссии. Если бы все были такими!
       Начинается обсуждение пункта о диетическом питании, и, хотя пищевики возражают против него, ваша логика и доводы столь убедительны, что в рядах пищевиков начинается паника. Еще мгновение – и пункт будет принят. Тут приподнимается пищевик с хорошими глазами (начальник отдела диетпитания, поясняет вам сосед) и становится ясно, что теперь битва за диету вами выиграна…
       Нет, не будет будущая скатерть кормить больных язвами и воспалениями даже по особому требованию. Начальник отдела диетпитания разрушил вашу систему защиты легкой пищи хитрым обходным матевром. Поднеся к стеклам очков листок бумаги, на котором он до этого озабоченно что-то чиркал, диетический начальник сказал: “Я тут прикинул: требование о поставке диетических продуктов увеличит вес скатерти не менее чем на три тонны, а стоимость разработки почти на миллион рублей, – он помолчал и добавил, – я привожу минимальные числа, при дальнейшей проработке задания они смогут только возрасти; если эти данные будут внесены в ТЗ, пункт может быть принят”.
       Вам самому (что может быть обиднее!) приходится вычеркнуть и этот пункт. Долго еще после этого неожиданного удара вы не будете доверять первому впечатлению о людях и долго еще вы будете вглядываться в назнакомые лица, размышляя, какой подвох может скрываться за самой симпатичной внешностью.
       Наступление исполнителей заставляет вас согласиться на увеличение размеров скатерти самобранки, сократить срок ее службы, уступить еще какие-то второстепенные позиции.
       Во время всего этого надругательства над идеей вас поддерживает мысль о том, что путь скатерти-самобранки, хоть изуродованной и искаженной, открыт в будущее.
       В тот момент, когда все пункты ТЗ обсуждены, и вы представляете. как еще долго вы будете хлопать себя со злостью по лбу, вспоминая свою непоследовательность, которую вы мстительно будете называть непринципиальностью, как еще долго по ночам мы будем просыпаться с отвращением к самому себе, вспоминая наиболее убедительные доводы, которые вы забыли привести, забыли потому (нечего стесняться наедине с собой), что по дурости, по лени не подгоовились к обсуждению, в этот самый момент председательствующий вдруг спрашивает, нет ли еще каких-либо пунктов ТЗ, которые желательно было бы добавить?
       Вы замираете, вы понимаете, что вас ждут новые неприятности и, наверное, еще горшие.
       Предчувствия не обманывают вас. Начальник группы автоматики НИИпищепрома предлагает ввести в ТЗ пункт: “Численность персонала, обслуживающего скатерть, не должна превышать четырех человек”.
       Казалось, что силы вас покинули, что вы уже не способны возражать! Нет, это последнее осквернение идеи, этот памятник на могилу мечты о скатерти-самобранке вы отвергаете с энергией и яростью, удивляющими вас самого.
       Скатерть-самобранка с обслуживающим персоналом, туфли-самоходы с эскалатором под ними, ковер-самолет, расстеленный внутри ТУ-104, лампа Алладина в бюро заказов ГУМа – это же бессмыслица, уничтожение и разрушение основы!
       Вас выслушивают почти терпеливо. С обидной обстоятельностью вам разъясняют, что скатерть будет весить не менее пяти тонн (“вы же сами согласились!”), что пять тысяч килограммов на руках не понесешь, так как мировой рекорд по поднятию тяжестей пока едва перевалил за 200 килограммов, что для перевозки нужна автомашина, что вести автомашину должен шофер, и, следовательно…
       Хорошо – вы согласны – один человек, шофер, нужен, раз в этом зеведении изготовляют под видом скатертей-самобранок какие-то монументы. Но зачем же четыре человека?
       Вам опять очень спокойно объясняют, в процессе ее эксплуатации необходимо будет проводить дополнительную наладку и регулировку, что при всем уважении к присутствующим здесь представителям заказчиков нельзя не отметить их малую техническую осведомленность в области пищевой промышленности, а они, эти представители, надо думать, не самые неквалифицированные люди у себя в институте, и, следовательно, должность техника для наладки необходима…
       Только позднее время и боязнь довести вас до инфаркта заставляют исполнителей согласиться (пока!) на включение в штатное расписание персонала, обслуживающего сказочную скатерть, численностью не более двух человек.
       Последний удар по самобранке наносит очкастый щенок. Наносит в момент, когда казалось, что самые неугомонные пищевики устали, и обсуждение закончилось.
       “Так как разрабатываемая аппаратура – скатерть-самобранка”, – говорит он, – будет обслуживаться только одним техником, то вполне естественно, повышаются требования к квалификации персонала, обслуживаемого скатертью… Я предлагаю включить в ТЗ пункт: скатерть-самобранка должна обслуживать людей с образованием не ниже 11 классов”.
       Вы, конечно, выступаете против этой материализации пословицы: ученье – свет, а неученье – тьма, но вряд ли стоило всех затраченных вами и вашими товарищами усилий разрешение скатерти-самобранке кормить только имеющих по крайней мере восьмиклассное образование.
       Уже закрыв заседание, председательствующий останавливает поток людей, стремящихся покинуть душную прокуренную комнату: “Совсем забыл, необходимо для технических документов, сокращения объема служебной переписки и поддержания добрых традиций дать нашему изделию обозначение; предлагаю присвоить первой разработке скатерти-самобранки шифр СКС-1, возражения есть?”. Возражений нет, и комната быстро пустеет.
       Вы заходите в директорскую приемную, с отвращением надеваете вычищенную шляпу и сухо прощаетесь с вашими новыми коллегами.
       “Договор на выполнение работ мы вышлем вам в ближайшие две-три недели, – говорит один из них, – а там будем встречаться по мере надобности”. Его приятная улыбка вас не обезоруживает, вы мрачно киваете головой и выходите. Даже боль в ногах – новые ботинки дают о себе знать – не способна спасти вас от душевной боли.
       За сегодняшними волнениями вы не успели заметить чуда: скатерть-самобранка – СКС-1 – стала жить самостоятельной, не зависящей от вас жизнью. Еще недавно достаточно вам было заболеть, перейти на другую работу, просто охладеть к вашей мечте, и скатерть снова отступила бы в томик сказок. Сейчас же судьба СКС-1 не зависит уже от поступков одного человека – целый коллектив занят ее судьбой, хор дипломированных фей и ее колыбели одарил СКС-1 чудесными свойствами и зафиксировал их в ТЗ. Отныне СКС-1 суждено жить.
       Дома вы достаете из кармана какую-то смятую бумажку, сплошь разрисованную чертиками всех видов, и сквозь усталость с ненавистью вспоминаете, как эту бумажку держал в руках симпатичный начальник отдела диетпитания и что именно она, это чертова бумажка, заставила вас своей ложной – теперь-то вы это видите – убедительностью лишить скатерть-самобранку дара диетического питания.

Глава двенадцатая,
       в которой наносится сокрушительный удар скептикам и маловерам.

       Скоро только сказки сказываются – скатерти-самобранки делаются долго.
       Уже убрана в шкаф – до весны – шляпа, перестали жать ноги, наконец, разношенные ботинки, когда вы получаете от пищевиков текст согласованного ТЗ на СКС-1. В том же пакете находятся бумаги со сроками сдачи работы по этапам, сроком сдачи всей работы, а также договор, обязывающий, регулирующий, наделяющий ваш институт неприятной обязанностью платить по окончании каждого из этапов многозначные суммы и предоставляющий ему сомнительное счастье… принимать у пищевиков законченные работы.
       На сопроводительной бумаге, на договоре, на смете расходов, на всех бесчисленных бумагах, сопутствующих и дополняющих ТЗ и приложенных к нему, густыми рядами выстроились подписи всех, кто отныне в той или иной степени будет ответственен за появление СКС-1 или, во всяком случае, должен контролировать, или, хотя бы интересоваться ее судьбой. Судьбой, которая теперь расписана по срокам. Эти сроки, дополнившие ТЗ, категорически утверждают, что через три года человечество в вашем лице сможет раскинуть СКС-1, а уже через два года увидеть ее прообраз в виде действующего макета.
       Утверждение подкрепляется весьма убедителным аргументом: за каждый месяц просрочки пищевики должны платить штраф; зато в случае выполнения работы в срок они получат премию. Классическая формула таким образом, в договоре соблюдена, и. удовлетворенный этим, вы пропускаете без внимания примечание к одному из параграфов договора: “Исполнитель не несет ответственности за опоздания, связанные с несвоевременной поставкой необходимого оборудования другими организациями”
       Для ускорения дела, не доверяя почте, вы сами отвозите коллекцию подписанных уже и в вашем институте бумаг пищевикам. Бумаги столько, что в канцелярском скоросшивателе она образует довольно толстый том. На обложке аккурано выведено:

             Д Е Л О   No.424/03
        Техническое задание и договор 
на разработку и изготовление аппаратуры СКС-1.
                                Начато 15 декабря 19... г.
                                Кончено ......... 19... г.

       Привычная папка, сколько повседневных дел и забот включено вот в такие скоросшиватели: и списки оборудования экспедиции, и данные о расходе спирта в лаборатории, и бесконечная переписка о поставке моторов воронежским заводом. Обыденность оформления ТЗ ставит СКС-1 в один ряд с другими делами, начинавшимися и сканчивающимися в договоренные сроки, и впервые начинает отступать сомнение, застрявшее где-то в глубинах создания: а могут ли быть вообще скатерти-самобранки?
       Впрочем, не в такой ли папке начинали свой путь искусственные спутники Земли, космические ракеты, электронные вычислительные машины, термоэлектрические генераторы и другие сказки современности. Может быть, и их зачинателей так же сурово встрвечали исполнители и так же, как вам, говорили: “Нет, спосибо, ваша помощь пока не нужна. Если что понадобится – известим; да, можем позвонить, оставьте ваш номер телефона. До свидания!”. И так же, как вы, потоптавшись в кабинете и глубоко вздохнув, не найдя, как сказать в этой прозаической, деловой обстановке: “это очень важно, будьте внимательны, делайте лучше… я… мы… со своей стороны”, уходили и уходят люди, заглянувшие за порог того, что называется “сегодня”, и уже живущие в том мире, который именуется “завтра”.
       Долго делаются скатерти-самобранки. На знаменитом прообразе СКС-1 возникли новые пятна – память о встрече Нового года и праздновании дня рождения вашей жены, уже неторопливая химчистка успела снять эти новые пятна и отказаться выводить пятно, посаженное вами в день рождения ТЗ, а новых вестей о СКС-1 все нет.
       Неизвестность непереносима и, презрев гордость, вы сами звоните пищевикам. “Все идет по плану”, - отвечают они, и разочарованный и утешенный, вы снова ждете.
       Прибывает несколько толстых папок с объяснительными записками. На папках надписи: “Расчет узла автомаки СКС-1”, “Расчет запоминающих устройств СКС-1”, “Расчет бункерных устройств СКС-1”, “Расчет моечного агрегата СКС-1” и другие совершенно непонятные вам расчеты.
       Присылкой этих папок завершается первый этап работы, и надо переводить пищевикам солидную сумму денег. Вы тащите эту груду папок заместителю директора по научной части, заместителю директора по хозяйственной части, директору, в плановом отделе, в бухгалтерию. На папки смотрят, приподнимают одну или две и говорят уважительно или с сомнением “угу!”, “угу?” и “понятно”, затем спрашивают “платить?”. Вы киваете: “Да, конечно”.
       “Пишите, что надо платить”, – говорят вам, и вы пишите: “Первый этап работы выполнен”.

Глава тринадцатая,
       которая заставляет задуматься над тремя вопросами:
       а) всегда ли крадущий – вор?
       б) справедлив ли уголовный кодекс?
       в) нет ли недостатков в организации снабжения и сбыта?

       Хотя курица и несет яйца, но во вкусе яичницы лучше разбирается человек. Ваш час еще не настал. Вот будет макет, и тогда вы сумеете сказать свое веское слово. А пока… пока вам звонит какой-то неизвесный и, непонятно отрекомендовавшись, прости вас прислать в НИИпищепром пять малогабаритных реле МР-1450. У вас этих реле нет, о чем вы равнодушно сообщаете вашему собеседнику. Собеседник тоже без особого энтузиазма отвечает, что без реле макет СКС-1 не будет готов в срок, так как достать их он, собеседник, не смог: завод, изготавливающий реле, отказался продать хотя бы одну штуку без разрешения Госплана РСФСР. Госплан РСФСР рекомендовал обратиться в Госплан СССР, а уж там отказали совсем, предложив включить реле в заявку будущего года. Снабженцы пищевиков обращались еще в десятки мест, но всюду получили отказ.
       Наконец-то вы получили возможность действовать. Сгоряча вы со своими сотрудниками переворачиваете весь склад – реле нет.
       Вы звоните своим знакомым, родственникам, может быть, у кого-нибудь на работе есть желанные реле? Нет, ни у кого их нет. Теперь, когда вы в этом не нуждаетесь, пищепромовец звонит каждый день, угрожая срывом сроков. На ваше деликатное замечание, что в конечном счете это дело его института, следить за тем, чтобы сроки изготовления СКС-1 не были сорваны, собеседник напоминает вам о роковом примечании к договору, из которого следует: нет необходимого оборудования, нет и ответственности.
       Подстегнутый этим напоминанием, вы начинаете звонить знакомым ваших родственников и росдственникам ваших знакомых.
       У одного из них эти реле есть. Вы приезжаете на завод к человеку, который неосмотрительно оказался братом жены приятеля вашей двоюродной сестры и во имя этой сомнительной связи, письма из вашего института и СКС-1 просите, умоляете, требуете, чтобы вам отдали, продали, передали пять заветных реле. Но ни продать, ни передать реле завод не имеет права; письмо из института может только ухудшить дело, так как после официального отказа не видать вам этих реле. Просто отдать реле мешает статья уголовного кодекса, трактующая о мерах наказания за мелкую кражу на производстве.
       После длительных прений, изложение которых можно в качестве экспоната поместить в музее уголовного розыска в отделе под названием “Кражи без применения технических средств”, вы приходите мимо вахтеров завода, унося в кармане желанные реле, а в памяти напутствие их бывшего хозяина: “Помните, что если вас задержат в проходной, то мы знать не знаем, как эти реле оказались у вас. Выпустят вас через два года, а к тому времени реле перестануть быть дефицитными, и вы их легко достанете.” Несмотря на мрачные предчувствия, реле все же блогополучно прибывает в НИИпищепром. Вас подозрительно прохладно благодарят и говорят, что как показали испытания, нужны не реле РМ-1450, а более мощные реле РМ-1451, и если бы вы…
       В течение ближайших месяцев вы и ваши сотрудники приобретаете новую специальность- агентов по снабжению. Вы знакомитесь с десятками научно-исследовательских институтов (НИИ), государственных проектных институтов (ГПИ), конструкторских бюро (КБ), отдельных конструкторских бюро (ОКБ), специальных конструкторских бюро (СКБ) и во всех этих НИИ, ГПИ, КБ, ОКБ, СКБ уговариваете, договариваетесь, унижаетесь, агитируете и, как ни странно, получаете законно, полузаконно и беззаконно ограничителя, регуляторы, автоматы, реле… Судя по количеству доставленных только вами детелей, СКС-1 должна весить десятки тонн, а деталей требуется все больше и больше.
       Вы теперь частный гость у пищепромовцев, и в отдельных лабораториях видите какие-то загадочные награмождения детелей (их называют узлами). Из этих узлов и будет связана СКС-1. У узлов вы часто встречаетесь с другими посетителями и, хотя обычно эти встречи кратки (хозяева быстро и умело разводят посетителей по разным комнатам), вы все же успеваете запомнить их лица и даже узнать, что они работают в Главном управлении кафе и ресторанов. “Мы для них выполняем кое-какие работы”, – туманно объясняют вам пищевики.
       Затем наступает длительный период неизвестности, у вас уже не просят деталей. Приглашения посещать СКС-1 также не приходят. “Наладка” – отвечают вам на все распросы. Наладка длится очень долго.

Глава четырнадцатая,
       описывающая душевное состояние человека, получившего камень вместо хлеба, и в то же время не пренебрегающая историей вопроса.

       Древнее искусство ругани приходит в упадок. Родившееся и развивавшееся вместе с квстарными промыслами, неразрывно связанное с дешевой рабочей силой, неторопливой работой и острыми социальными конфликтами, оно хиреет на наших глазах, лишаемое своих основных источников питания. Возница, оставшийся один на один с прородой, располагая достаточным временем, чтобы художественно отрицать недостатки современного ему мира. И если лирически настроенные извозчики сочиняли песни, дошедшие стараниями фольклористов до наших дней, то люди с саркастическим складом ума стремились вместить окружающие их явления и выражения столь емкие и яркие, что издатели не решались их печатать, справедливо опасаясь, как бы содержание остальных книг не потускнело в их блеске.
       Прямые наследники возниц, сапожников, портных – шоферы, работники обувных и швейных предприятий – уже не располагали достаточным количеством свободного времени, позволяющим творить. Не может шофер машины, идущей со скоростью 100 километров в час, ожидающий каждую секунду появления инспектора ГАИ, разработывать проблемы художественной ругани. Ему остается только судорожно повторять мотивы, изустно передаваемые из поколения в поколение.
       Еще меньше возможностей остается у летчиков, наладчиков машин и других специалистов нашего времени. При высоких темпах работы современных машин ругать в языке специалистов остается только рудиментом далекого прошлого, только отзвуком ушедшего времени, повторяемым без смысла, без радости, лишенным основы – творчества.
       И только где-то в нетронутой глубине – этой мечте и надежде классических народников и некоторых далеко не классических современных писателей, упорно пишущих для народа и столь же упорно народом не читаемых, на этой нераспаханной современными общественными отношениями и средствами связи целине должны произрастать чудеса словесного творчества, не изуродованного прогрессом. И едет сердешный писатель в глубинку и раскапывает там словеса, временем нетронутые, повседневным не запачканные, и лепит, болезный, из мыслей нехитрых своих и слов, из прошлого заиствованных, немудренный электический колобок: и катится этот колобок, не доходя ни до дедки, ни до бабки, ни до нас с тобой.
       Обездоленные общественными условиями, обескровленные отсутствием печатных пособий – этого основного средства обмена опытом, – теснимые строгими милицейскими ограничениями, ругательства уже не могут служить средтсвом разрядки душевных перенапряжений современного человека.

Глава пятнадцатая,
       в которой перебрасывается мост от мечты к действительности, служит продолжением четырнадцатой главы.

       Логические размышления обычно успокаивают, но сейчас, в этот момент, вам все же хочется, нет, просто необходимо, ругаться. Ругаться примитивно, яростно, дико, как ваши неиспорченные цивилизацией предки. Скатерти-самобранки нет и в помине.
       Нет, нет, макет СКС-1 сам по себе не очень плох. Какими-то своими чертами он даже привлекателен.
       На большой доске – набор кнопок, у каждой надпись. Кнопок много. Кнопки с названием “чай”, “кофе”, “какао”, “молоко”, “газированная вода”, кнопки, обещающие бульоны и супы, кнопки с названиями вторых бдюд, компотов и киселей. Около некоторых кнопок рычажки с надписями “горячо”, “тепло”, “холод”.
       “СКС-1", – поясняет один из работников, – разливает как горячие, так и холодные напитки. Горячая жидкость течет по змеевику, охлаждаемому в специально встроенном холодильнике, поворотом рычажка можно изменять длину охлаждаемой части змеевика и таким образом изменять температуру напитка”.
       Можно, оказывается, наливать чай и кофе покрепче и послабее, для этого на доске имеются ручки – дозаторы.
       За час до начала еды надо нажать на кнопки заказываемых блюд. Нажать надо столько раз, сколько требуется порций. Запоминающее командное устройство принимает заказы и отдает приказы (“выдает команду”, говорит ваш экскурсовод) подготовительному отделеию. В СКС-1 используются особыми способами консервированные и брикетированные продукты. Специальное устройство в подготовительном отделении отбирает нужное количество продуктов, очищает их от упаковки и направляет в кухонное отделение, куда уже поступили соответсвующие распоряжения от запоминающего устройства. Если какой-то продукт кончился, об этом поступает сигнал из опустевшего бункера на центральный командный пункт. Командный пункт решает, каким другим продуктом его можно заменить. Если замена невозможна, около кнопки заказа зажигается световая табличка со словом “нет”. В кухонном отделении продукты смешиваются в требуемых пропорциях и в соответствии с правилами готовки (подготовленным опытнейшими поварами), перемешиваются, нагреваются, охлаждаются, добавляются, варятся, румянятся, запекаются, тушатся, пекутся и подчиняются еще десяткам возвратных глаголов, которыми человечество отметило свое продвижение от кости с куском сырого мяса к украинскому борщу и котлетам по-министерски.
       По окончании всей операции зажигаются транспаранты “Пища готова” и “Приятного аппетита!”. Второй транспарант – неофициальные, его нет в проекте, соорудили за день до испытаний макета несколько инженеров и техников. Был подготовлен еще один транспорант с загадочным текстом “Мойте ноги перед едой”, но его предусмотрительно изъяло бдительное начальство.
       После того как еда приготовлена, из СКС выдвигаются длинные достки – стол и скамейки. Вдоль стола тянутся ленты-транспортеры. Места на скамейках нумерованы. При нажатии кнопки заказа и кнопки места лента транспортера начинается двигаться; где-то внутри СКС-1 на нее ставится тарелка с требуемым блюдом. Когда тарелка доходит до места назначения, руки толкателя снимают ее с ленты транспортера и ставят перед сидящим. Посередине стола в сторону СКС непрерывно движется еще одна лента, на нее ставится грязная посуда. После еды надо нажать рычаг, и столы и скамейки уходят в корпус СКС-1. При этом по ним скользят линейки из плотной губчатой массы, очищая и вытирая их.
       Устройство мойки для посуды даже у вас вызывает на момент ощущение удовольствия – хорошо сделано! Конструкторы решили не повторять стандартные способы мытья посуды. Лента транспортера доставляет грязные тарелки и приборы в специальные сетки. Потом посуда попадает под сильную струю перегретого пара, мгновенно сбивающую всю грязь. Чистая, сильно нагретая посуда попадает в холодильник и уже через несколько секунд оказывается сухой. Взмах поролонового диска, и до блеска отполированная тарелка попадает в стопку посуды, идущей на раздачу пищи.
       “При таком способе, – комментируют авторы СКС-1, – на мытье посуды требуется в 20-25 раз меньше воды, чем обычно”. Но и эта вода, стекая через фильтр, очищается и снова идет в дело. Очищается также вода для мытья рук. “Регенерация воды, – поясняют вам, – позволила сберечь тонну веса, а главное, за счет сэкономленного веса СКС-1 может кормить не 12, а 24 человека. Это увеличение числа столующихся, правда, привело к некоторому увеличению веса СКС-1, но экономически оказалось выгоднеее…”
       “Какой теперь вес СКС?” – грубо перебиваете вы собеседников.
       “Немногим более пятнадцати тонн, конечно, без учета веса транспортных средств, – отвечают вам, – но если сделать СКС на 12 человек, то все устройство будет весить около 12 тонн, поэтому мы…”
       В возмущении вы пытаетесь одновременно сказать: и что вы отказываете принмть скатерть-самобранку весом в 15 тонн, и все, что вы думаете о собеседниках и их институте, и еще столь многое, что гортань оказывается закупоренной, как дверь по окончании собрания, а пищевики, пользуясь вашим молчанием, быстро объясняют: “Жидкой и твердой пищи, да еще воды и материалов для технических надобностей требуется три килограмма на человека в день, СКС должна кормить 24 человека в течение ста дней: вот одних продуктов и воды набирается более семи тонна да еще вес узла энергетики и другой аппаратуры”. Повернувшись от вас к представителям кафе и ресторанов, пищевик, показывая на доску со щелями, говорит: “При необходимости плата открытого заказа (та, на которой кнопки) может быть заменена жетонной платой. Тогда вместо нажима на кнопку надо опускать специальные жетоны. Му думаем, что жетонами сможет служить разменная монета”. Кафе и рестораны согласно мотают головами. К числу волнующих вас определений и вопросов, мешающих говорить, добавляется еще один: зачем жетоны, разменная монета?
       Но вам самому надо ответить на вопрос одного из хозяев: на гусеничном или на колесном ходу должна двигаться СКС-1? Другому – нужно ли предусмотреть в СКС систему предварительного заказа, чтобы заказывать еду на завтрак, обед и ужин на любой день недели, в заранее указанные часы, третьему – устанавливать ли выдвижной тент над столом? четвертому… да мало ли можно задать вопросов грозному заказчику, оттягивая неприятный момент разговора о невыполненных пунктах ТЗ.
       Вы не успеваете ответить и на половину задаваемых вопросов, как всех зовут испытать макет в действии. Вы нажимаете кнопки заказываемых блюд, выбирая с раздражением наиболее сложные, те, которые вам отказываются готовить дома за недостатком времени. За вами к кнопкам подходят неизвестно зачем пришедшие два полковника и капитан, нажимающие в основном на щи и каши, замем кафе и рестораны тыкают по очереди все кнопки. Подходят какие-то совсем неизвестные вам люди, наконец, и представители исполнителей деликатно заказыавают чай и кофе.
       Макет СКС-1 начинает отчаяно гудеть. Гости и хозяева рассаживаются неподалеку от макета за просторными лабораторными столами. Сидящих тесно окружают конструкторы, инженеры, механики НИИпищепрома, которым не хватило места за столом.

Глава шестнадцатая,
       в которой автор, наконец, выкладывает до конца все, что он не успел рассказать в первой и десятой главах.

       ТЗ – это ноты, по которым должно быть разыграно одно из величайших творений на земле – человеческая мысль. Исполнение может быть поручено и небольшому коллективу, даже солисту, но очень часто исполнять ТЗ берется большой сводный оркестр из многих заводов, фабрик и институтов.
       Но одну и ту же партитуру можно прочитать совершенно по-разному. В нотах Марсельезы заключены и ярость, и веселье народа, сметающего рухлядь прошлого, которой подпирали и защищали трон короля, и хладнокровное умение дрессировщика, сумевшего заставиь этот же народ кружиться по арене Истории и заменить в тех же нотах звуки выстрелов восстания щелканьем бича шталмейстера.
       Одно и то же ТЗ также может быть исполнено по-разному. Все достоинства и недостатки исполнителей – их размах и их косность, их дерзость и их трусость, их ум и их глупость, их желание и их бессилие, их возможности и трудности, возникающие перед ними, отражаются в новом приборе или аппарате.
       Опытный инженер или ученый, разглядывая массивную станину станка, способную выдержать десятки тонн (когда нести ей разве что тысячу килограммов) видит не только бесполезный расход металла, но и трусость мысли, и боязнь ответственности, отягченные невежественностью, он безошибочно отнесет появление станины к самым трудным временам культа личности.
       Разглядывая новый прибор, основанный, казалось бы, на старом, самом неразумном принципе, в котором исполнителям удалось найти новые, часто веками скрывавшиеся возможности, прибор, в котором ум создателей проглядывает сквозь топорность деталей и отделки, наблюдатель видит не только талан и смелось его авторов, но длинные коридоры всяких снабов и сбытов, комнаты с рядами столов и людей, для которых детали, приборы, станки, механизмы – все эти строитлеьные кубики современной техники – превращены в безликие номера каталогов и прейскуратнов. Людей, отстаивающих уже омертвевшие планы и схемы. Неповоротливые и массивные, как диплодоки и динозавры, они могут погибнуть, елси жизнь ускорит свой темп, и в великой борьбе за существование они пытаются приспособить жизнь к своей медлительности.

Глава семнадцатая,
       филосовская, в которой говорится о соотношении относительной и абсолютной истин.

       О манере исполнения ТЗ на СКС-1 и ведется разговор собравшихся в НИИпищепроме. Ваша позиция совершенно ясна. Вы просили скатерть-самобранку, а вам подсунули кафетерий на колесах. Кое-что в этом кафетерии неплохо, но вам нужна скатерть-самобранка. Одним словом, как говориться, “купил поп собачку, а гавкать будет сам”.
       “Давайте посмотрим лучше ТЗ на СКС-1 пункт за пунктом”, – обрывают ваши жалобы пищевики, и вы пункт за пунктом убеждаетесь, что стоящий перед вами кафетерий и есть ваша мечта.
       В разговор неожиданно вмешивается представитель кафе: “Я и в моем лице управление ресторанов и кафе не понимаем, о какой скатерти-самобранке идет речь, – говорит он, – мы готовы признать, что в некоторых случаях Самообслуживаемая Кухня-Столовая – СКС-1 – может быть названа Скатертью-Самобранкой, например СКС-1, предназначенная для питания организаованных групп школьников-туристов. Тенденция давать названия столовым теперь имеется, и это направление поощряется. Но называеть наше самообслуживаемое устройство детским названием – скатерть-самобранка…”
       Управление кафе и ресторанов, оказывается, считает макет СКС-1 полностью соответствующим требованиям ТЗ и даже лучшим, чем это намечалось ТЗ, и если испытания покажут, что намеченные характеристики удалось получить, то Управление сочтет необходимым отметить эру работу как весьма и весьма успешную.
       За кафе и ресторанами выступает полковник, отмечающий достоинства и недостатки Солдатской Кухни-Столовой, СКС-1; строитель, одобривший СКС-1, но назвавший ее Самопередвигающейся Кухней-Столовой; связисть, приветствовавший коллектив, осуществивший исконные чаяния работников, тянувших линии связи, в образе Столовой-Кухни Связиста, СКС-1.
       Откровенно говоря, и геологам будет полезна эта помесь мечты и возможности. Директор вашего института, приехавший посмотреть на источник своих огорчений, просто доволен. “Я думал, что вы ерундой увлекатесь, – доверительно шепчет он, – а тут вон какое дело развернули! Недурно, совсем недурно… даже отлично! – восклицает он, узнав, что СКС-1 будет перевозиться одной автомашиной. – Надо немедленно доложить в Комитеть об этой разработке… хотя нет, сначала мы для себя закажем штук десять, а то как начнут требовать их сотнями, так мы ничего не получим. Неплохо, что вы догадались кооперироваться с военными и строителями – это, конечно, сберегло много средств”. Весь этот монолог директор – тонкий дипломат – произносит шепотом так, что его слышите вы один. Для коллективного прослушивание доходит только, что ваш институт рад, что пищевой институт пошел ему навстречу, создав СКС-1, что говорящий давно ориентировал своих сотрудников на борьбу за создание подобных устройств, что он тоже приветствовал бы уменьшение веса, – так директор и поддерживает вас и замазывает ваше бестактное, при общем славословии, выступление. “…Но и в настоящем виде СКС окажется весьма и весьма полезной армии геологов, которые…”
       Наружное кольцо, охватывающее круг почетных собеседников, находится в непрерывно-возбужденном состоянии. То один, то другой сотрудник отходит к макету СКС и, возвращаясь, сообщает своим соседям: “ерунда”, “порядок”, “в перемешивании заело память и стало, понимаешь месить так, что от крупы одна мука осталась”, “Жора, возьми тостер, проверь напряжение на клеммах рук и отрегулируй контактное реле”. Жора – механик, демобилизованный морячок, пробурчав “худая снасть – спать не дасть”, залезает куда-то под СКС-1, так что остаются видными только его ноги, а отдавший команду, согнувшить дугой, заглядывая на шкалу прибора, установленного рядом с ногами во флотских брюках, бубнит: “Прибавь, убавь, прибавь еще немного, стоп!” Главный инженер пищевиков и главный конструктор проекта СКС, неодобрительно косясь на ремонтирующих, стараются в это время отвлечь присутствующих от неприятной подробности, что макет СКС-1 пока еще далет от совершенства.
       Поставив ту или иную заплату на СКС, сотрудник занимает свое место во внешнем кольце и принимет деятельное участие в генерации тихого, непрерывного гула замечаний, которым кольцо комментирует высказыания внутреннего круга. Внешнее кольцо недовольно тем, что СКС-1 построена на устарелых принципах, что в ней использованы некачественные детали, что не использованы бактериальные фильтры и идея Жоры – отливать и штамповать тарелки и столовые приборы прямо в СКС, затем, вместо мытья, их расплавлять и снова штамповать из расплавленной массы. Внешнее кольцо откровенно презирает попытки начальства замазать недостатки СКС-1 и еще больше любительские похвалы заказчиков. Это кольцо, своими руками сделавшее гибрид передвижного кафе со скатертью-самобранкой, видит, казалось бы, только его недостатки. Так молодая мать, безмерно гордящаяся и любующаяся своим ребенком, сообщает соседкам по скамейке в парке, “слабенький он у меня, нервный”, потому что капризов ребенка и его болезней она ждет со страхом каждую минуту, а его улыбки, здоровье – это в порядке вещей, это не замечается.
       Наружное кольцо категорически отвергает право посторонних на критику СКС-1. Немногочисленные гости, не попавшие во внутренний круг и пытающиеся подладиться под общий критикующий тон, встречают суровый отпор. Хорошо если критика назовут лопухом или пшеном, слышны и более неприятиные эпитеты. Еще более суровый отпор дает кольцо критике, раздающейся из внутренного круга.
       Правда, эти комментарии до круга почти не доходят, суровые взгляды пищевого начальства усмиряют шум, едва он становится слишком различимым, но тем сильнее растет давление негодования во внешнем кольце; лишенное выхода наружу, оно по законам физики не может не увеличиваться. Еще немного – и высказывания выплеснуться за тесные пределы кольца, но в этот момент зажигается транспарант готовности, из СКС выдвигаются стол и скамейки и по приглашению хозяев почтенные гости занимают места.

Глава восемнадцатая,
       сугубо производственная

       По конвейерной ленте ползут стаканы с томатным соком, тарелочки с салатами, пюре и еще чем-то; дойдя до хозяина заказанного блюда, они руками толкателя подносят еду обедающему. С добросовестностью хорошей официантки СКС не ошибается, и каждый получает заказанное.
       Конечно, не все идет гладко. Гул машины усиливается, один из инженеров бросается к рукоятке ругулятора напряжения и резко его поварачивет, гул становится еще сильнее, и руки толкателя, подвину резко, как официант не получивший чаевых, тарелку с супом, выплескивает его на мундир одного из полковников. “Не в ту сторону повернул рукоятку, а автомический регулятор напряжения еще не подключен”, – объясняет сконфуженый инженер, помогая полковнику ликвидировать следы аварии.
       Заказавшие гречневую кашу с подозрением смотрят в свои тарелки, пробуют и как по команде, пренебрегая правилами хорошего тона, отплевываются. Мыло, констатитуют они. И вправду мыло. “Черт его знал, что проба будет всерьез, – оправдывается один из тех, для кого нне хватило места за столом, – пакетов с крупой не было, а тут на столе лежат куски хозяйственного мыла, и габариты, как на грех, подходящие, и режутся легко, я и положил их, думая, проверю дозатор, а оно вон как вышло”, – под общий хохот заканчивает виновный, уныло глядя на плюющихся заказчиков.
       “Мы потом с вами поговорим!” – многозначительно обещает один из сидящих за столом.
       “Это кто же со мной будет потом говорить?” – с тоской спрашивает своего соседа незадачливый техник.
       “Директор! Не знаешь, что ли?”
       “Да, вот полгода работаю, а директора первый раз вижу”.
       “Ничего-ничего, теперь еще и послушает. Надо же догадаться сунуть мыло в пищевой бункер!”
       По этому случаю главный инженер пищевиков с наигранным оживлением рассказыавет гостям, старательно прополаскивающим рты водой, явно выдуманную историю, как в первоклассном московском ресторане их пытались накормить жарким из муляжа окорока. “Хорошо хоть, что не положили касторку”, – ворчит один из пьющих воду.
       СКС-1, как выясняется, обладает чисто человеческой чертой характера – рассеяность, пирожки с мясом вывернуты раизнанку: толстый слой рубленного мяса скрывает внутри маленький кусочек печенного теста.
       Со снисходительной улыбкой взрослого, наблюдающего ребенка, пытающегося самостоятельно работать, смотрят представителя кафе и ресторанов на эти образцы расточительности. Становится даже страшно за СКС-1, она ведь так молода и неопытна, ее так легко научить дурному.
       Но это все мелочи. В целом, и это “в целом” хорошо понимают присутствующие, все идет ладно – СКС-1 работает.
       На работу автоматически работающего устройства можно смотреть часами, как на огонь, на море, на облака. В этом непрерывном, неповторяющемся однообразии скрыта могучая манящая сила. И ритм работы СКС, движения рук устройства, деятельность его конвейеров, этих работяг, всегда готовых подать и унести, сознательнсоть машины, покорно выполняющей волю ее повелителей, даже ошибки, делающие машину столь понятно человечной, – все это размягчает сердца заказчиков и упрощает решение основной задачи исполнителей – подписать приемные акты.

Глава девятнадцатая,
       лирико-транспортная, в которой обсуждается состояние и назначение путей-дорог.

       Последняя подпись – и будто кто-то выключил рубильник, управляющий поведением главных пищевиков. Теперь и они могут откровенно, или почти откровенно, высказаться о СКС-1, а им, индженерам, освобожденным от дипломатических обязанностей, есть что сказать.
       Вы узнаете, что в одном институте с трудно выговариваемым названием разработаны весьма совершенные поглотители воды из атмосферы. Заглатывают эту воду какие-то одноклеточные. Если затем их осветить ультрафиолетовым светом, то они эту воду отдают, причем вода оказывается удивительно чистой и как-то особо хорошо продезинфицированной. Применение фильтров из этих одноклеточных в СКС избавит от необходимости запасать воду и снизит вес установки на несколько тонн. “Конечно, – охлаждают ваше готовое воспалиться воображение, – конечно, есть и трудности. Чтобы собрать необходимую воду, через фильтры нужно прокачать адскую прорву воздуха, мощности действующей установки не хватить, а это потребует…” “…Увеличения веса и габаритов”, – уверенно заканчиваете вы фразу за собеседника, вкладывая в эту реплику весь свой опыт бесед о СКС. Однако, оказывается, вы не поняли говорящего: потребует новых генераторов – солнечных батарей, разрабатываемых там-то и там-то и имеющих коэффициент полезного действия такой величины, что вашему собеседнику приходится приподняться на цыпочки и щелкнуть языком. Эти батареи и позволят изменить весь энергетический узел и выиграть в весе, габарите и сроках службы СКС, конечно, не СКС-1 и не СКС-2, но СКС-4, а может быть и СКС-3. “Если же, - вмешивается старый знакомый, когда-то обруганный вами очкастым щенком, – успешно пойдут работы по исследованию энергии шаровой молнии в институте источников атмосферной энергии, а атмосферщики считают эти работы весьма и весьма многообещающими, то вся энергетика СКС умеситтся в стакане”. Непонятно, почему вы считали его щенком – человек как человек, даже приятный. “Однако даже в самых благоприятных условиях, – осторожничает главынй инженер пищевиков, – новую энергетику удастся использовать только в шестом, а то и в седьмом варианте СКС.
       Вы узнаете, что в институте исследованы, хотя и весьма приблизительно, возможности СКС до десятого колена и, хотя кое-что в этих изысканиях предположительно, но многие белковые продукты можно получать с помощью биологических генераторов (какие-то водорости, переработывающие воду, кислород и углекислоту из воздуха в растительные белки, но вам некогда проявлять свою неосведомленность), а где то проводится синтез жиров, избавляющий СКС от необходимости возить с собой запасы, что в свою очередь…
       В стороне представитель Биологического института рассказывает, что вся пища современного человека уже сейчас может быть заменена набором из трех групп химических веществ – витаминов и еще каких-то соединений. Добавление 0,1% процента эль-лизина делает хлеб по питательности равным мясу. “Вся трудность только в том, – говорит биолог, – чтобы приготовлять эти вещества в привычном виде, с привычными запахом и вкусом. Запас такой еды на неделю умещается в небольшой банке. – Биолог улыбается вам, – вот с такими продуктами СКС станет похожей на скатерть-самобранку”.
       Вам начинает казаться, что мир сейчас только и думает, как бы упростить и улучшить СКС. Использование всех этих генераторов, фильтров, синтезов позволяет СКС терять вес и уменьшать габариты со скоростью, доступной разве только кино, когда кадры замедленной съемки, тянущейся иногда годами, пропускаются перед зрителями за секунды. Но за кажущейся скоростью движения скрыты многолетняя выдржка, упорство, труд.
       Вы смотрите на лица исполнителей ТЗ. Почти все они появились здесь недавно, после того, как началась разработка СКС-1. Для них нет вопроса, – бывают или не бывают СКС? Им ясно, что СКС есть.
       Им, авторам СКС, тесно в рамках, установленных короткими сроками, очерченных техническими возможностями, они верят в неограниченность своих сил, во всемогущество своих способностей и им мерещатся СКС, превращающиеся в скатерти-самобранки.
       Ваше компромиссное ТЗ им уже узко, они изд него выросли, и они не стесняются называть вас виновником его ублюдочности. “Ваш первоначальный вариант ТЗ, – обрывают ваши оправдания, – был нелеп. Ваша скатерть-самобранка, какой вы ее себе представляли, примитив. Составляя ТЗ, вы следовали сказке: две дюжие руки наклали гору хлебушка, поставили вина – такая самобранка, действующая по заранее намеченной программе, проста, как часы. Подобное устройство сделать легко. Ваша самобранка по сравнению с СКС все равно, что часы по сравнению с современной думающей электронной машиной. Что знали, придумавшие скатерть-самобранку, о современной диетологии? Ничего! Ясно, что они предельно схематизировали вещи и недооценивали возможности скатерти, но вы-то живете не две тысячи лет тому назад!”

       А ведь, пожалуй, скатерть-самобранка действительно будет!

“Изобретатель и Рационализатор” No.10—1965 год





Дата последнего изменения:
Thursday, 21-Aug-2014 09:10:56 MSK


Постоянный адрес статьи:
http://az-design.ru/Projects/AZLibrCD/Fantast/TZ_janitov.shtml