Правильная ссылка на эту страницу
http://az-design.ru/Projects/AZLibrCD/Law/Constn/CCrt9296/2r000.shtml

II. ЗАЩИТА ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА

       Практика Конституционного Суда, касающаяся конституционных прав и свобод человека и гражданина, в настоящее время уже достаточно обширна и разнообразна. Она охватывает не только собственно государственно-правовые проблемы как гражданство, избирательные права, политические свободы, судебную защиту, но и многие нормы отраслевого законодательства: гражданского, уголовного, уголовно-процессуального, жилищного, трудового, пенсионного и т.д. Практически каждое второе дело в Конституционном Суде так или иначе затрагивает именно эту проблематику. Эти дела всегда вызывают живой общественный интерес, поддерживают высокий авторитет Суда, вносят значительный вклад в приведение запущенного российского законодательства в соответствие с общемировыми стандартами защиты гражданских прав.
       Следует помнить, что компетенция Конституционного Суда по рассмотрению индивидуальных жалоб граждан менялась. В 1992—1993 годах на основании прежнего Закона о Конституционном Суде 1991 года предметом рассмотрения была проверка конституционности обыкновений правоприменительной практики, то есть тех случаев, когда решение суда или иного государственного органа, затронувшее права и свободы граждан, было принято в соответствии с типичным толкованием нормативного акта правоприменителем, или когда акт правоприменения мог создать такое обыкновение. Последствием признания правоприменительной практики не соответствующей Конституции был пересмотр конкретного дела обычным судом, но сам нормативный акт при этом не мог быть дисквалифицирован. Конституционный Суд мог лишь обязать соответствующий орган «изучить вопрос о необходимости его отмены».
       По ныне действующему Закону 1994 года граждане вправе обжаловать в Конституционный Суд закон, примененный или подлежащий применению в их конкретном деле. При этом компетенция Конституционного Суда в данной процедуре несколько сузилась, так как он не рассматривает подзаконные нормативные акты, однако было устранено и поле конкуренции с другими судами и, главное, неконституционным признается непосредственно рассматриваемый закон.
       В своем постановлении от 24 октября 1996 года по делу о проверке изменений, внесенных в Закон «Об акцизах», Конституционный Суд дал расширительное толкование круга субъектов, правомочных обращаться с жалобой, включив сюда и те объединения — юридические лица (АО, ТОО, ООО и др.), деятельность которых связана с реализацией конституционных прав граждан, являющихся его членами (участниками, учредителями).
       В необходимых случаях Суд, однако, привлекает для оценки закона и практику его применения. В соответствии с частью второй статьи 74 Закона о Конституционном Суде при вынесении решения Суд оценивает «как буквальный смысл рассматриваемого акта, так и смысл, придаваемый ему официальным и иным толкованием или сложившейся правоприменительной практикой».
       Основываясь на этих положениях, Конституционный Суд в своем постановлении от 25 апреля 1995 года по жалобе Ситаловой о проверке конституционности статьи 54 ЖК РСФСР признал, например, что «судебное толкование Жилищного кодекса сложилось как признание того, что осуществление жилищных прав напрямую связано с пропиской, наличию или отсутствию которой придавалось правоустанавливающее значение». В постановлении от 13 ноября 1995 года о проверке конституционности части пятой статьи 209 УПК РСФСР отмечалось, что рассматриваемое положение закона об обжаловании прокурору постановлений о прекращении уголовных дел «воспринимается судами и иными правоприменительными органами... как исключающее возможность подачи аналогичной жалобы в суд».
       Уместно отметить, что при оценке нормы важно исходить и из ее места в системе правовых актов (часть вторая статьи 74 Закона о Конституционном Суде), т.е. из ее роли в правовом регулировании. Так, рассматривая дело о проверке конституционности части пятой статьи 97 УПК РСФСР, Суд в мотивировочной части постановления от 13 июня 1996 года указал, что безосновательность увеличения сроков содержания под стражей обусловлена не только собственно содержанием рассматриваемой нормы, но и правозащитным характером правовых институтов, к которым она относится и которые должны все вместе обеспечивать обвиняемому право получать полную информацию о сущности обвинения и обосновывающих его доказательствах. Поэтому само по себе признание оспариваемой нормы неконституционной является недостаточным для обеспечения права обвиняемого на защиту.
       Конституционные права и свободы граждан были предметом рассмотрения Суда не только по индивидуальным жалобам граждан или судов, но и по запросам управомоченных государственных органов и должностных лиц в процедуре рассмотрения споров о конституционности нормативных актов. Это расширяет возможности Суда в отстаивании конституционных норм о правах и свободах.
       В своих решениях, касающихся защиты прав и свобод граждан, Конституционный Суд неоднократно ссылался на основополагающие конституционные принципы, позволяющие ему не только формально обосновывать свои выводы, но и углублять содержание этих принципов, интерпретировать их применительно к конкретным нормам, создавая образцы их правопонимания для практики.
       Основной аргумент здесь — статья 2 Конституции о высшей ценности человека, его прав и свобод и об обязанности государства признавать, соблюдать и защищать эти права и свободы. (См. постановления Конституционного Суда от 9 июня 1992 года, 27 января 1993 года, 27 марта 1996 года). Постановление Суда от 2 февраля 1996 года по жалобе Кульнева и др. дополняет это положение обязанностью государства «создавать при этом эффективные правовые механизмы устранения любых нарушений» указанных прав.
       Наиболее полно значение таких общеправовых принципов, как справедливость, равенство, гарантированность государством прав и свобод, раскрыто в постановлении Суда от 27 января 1993 года по делу о проверке конституционности правоприменительной практики ограничения времени оплаты вынужденного прогула. «Эти принципы обладают высшей степенью нормативной обобщенности, предопределяют содержание конституционных прав человека, отраслевых прав граждан, носят универсальный характер и в связи с этим оказывают регулирующее воздействие на все сферы общественных отношений. Общеобязательность таких принципов состоит как в приоритетности перед иными правовыми установлениями, так и в распространении их действия на все субъекты права». Пожалуй, только в делах о конституционности нормативных актов, касавшихся вооруженного конфликта в Чеченской Республике (постановление Конституционного Суда от 31 июля 1995 года) и о конституционности пункта «а» статьи 64 УК РСФСР (постановление от 20 декабря 1995 года) Конституционный Суд не был достаточно последовательным в ценностных предпочтениях прав человека, но это уже предмет особого мнения автора.
       Наиболее значимым для утверждения жизнеспособности Конституции, ее нормативно-регулирующей роли в сфере защиты прав и свобод является впервые провозглашенный на конституционном уровне принцип их непосредственного действия (статья 18), на который Конституционный Суд неоднократно ссылался, настойчиво обращая судебные органы и других правоприменителей к необычному для них ранее стандарту.
       Так, в постановлении от 23 июня 1995 года по делу о проверке конституционности статьи 60 ЖК РСФСР Конституционный Суд отмечал, что правоприменительные органы при решении вопросов вселения в жилое помещение вопреки непосредственному действию конституционных норм руководствуются отмененными актами о прописке. В постановлении от 11 марта 1996 года Конституционный Суд с той же точки зрения оценил как не соответствующее Конституции формальное ограничительное истолкование местными органами Закона о льготах и компенсациях пострадавшим от радиации. В упоминавшемся выше постановлении от 13 июня 1996 года, имея в виду пробельность в урегулировании института содержания под стражей, Конституционный Суд прямо указал на возможность непосредственного применения статьи 46 Конституции о праве на судебное обжалование любых нарушений прав и свобод. Наконец, в определении от 22 мая 1996 года в связи с проблемой привлечения к уголовной ответственности за отказ служить в армии в условиях отсутствия федерального закона об альтернативной гражданской службе, Суд записал следующее: «буквально закрепленное в названной конституционной норме и не нуждающееся в конкретизации право граждан, чьим убеждениям или вероисповеданию противоречит несение военной службы, на замену ее альтернативной гражданской службой, как и все другие права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими и должны обеспечиваться независимо от того, принят или не принят соответствующий федеральный закон».
       В решениях Конституционного Суда развивались также конституционные требования к законодательному регулированию прав и свобод граждан. В постановлении от 2 февраля 1996 года цитируются положения статьи 18 Конституции о том, что права человека «определяют смысл, содержание и применение законов». В постановлении от 9 июня 1992 года, касающемся проверки актов Совета Министров по целевым чекам и вкладам граждан, Конституционный Суд указывал, что Правительство вышло за пределы своей компетенции и требований, предусмотренных Конституцией, обязывающих Правительство обеспечивать и защищать права и свободы граждан. В постановлении от 21 июня 1996 года, касающемся выборов депутатов в Республике Башкортостан, Конституционный Суд ссылается на положения статьи 76 Конституции о том, что законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации не могут противоречить федеральным законам, принятым по предметам ведения Российской Федерации (регулирование прав и свобод) либо по предметам совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов (защита прав и свобод).
       В ряде случаев Конституционному Суду приходилось исследовать и оценивать как неконституционные нормативные акты, ограничивающие права и свободы, в силу самого порядка их принятия и опубликования.
       В постановлении от 20 декабря 1995 года по делу о конституционности пункта «а» статьи 64 УК РСФСР Конституционный Суд подчеркнул, что правоприменительное решение, включая приговор суда, не может основываться на неопубликованном акте (часть 3 статьи 15 Конституции). Ссылаясь на это же правило в деле о выборах депутатов в Чувашской Республике, Суд в своем постановлении от 10 июля 1995 года усмотрел нарушение в том, что рассматриваемый акт был введен в действие со дня подписания, а не с момента опубликования.
       В деле о проверке конституционности изменений, внесенных в Закон «Об акцизах» (постановление от 24 октября 1996 года), Суду потребовалось даже специально исследовать спорный вопрос о конкретной дате опубликования закона, чтобы выяснить момент его вступления в силу. Центральную в этом деле проблему обратной силы закона Суд разрешил следующим образом: «по смыслу Конституции ... общим для всех отраслей права является принцип, согласно которому закон, ухудшающий положение граждан, а соответственно и объединений, созданных для реализации конституционных прав и свобод граждан, обратной силы не имеет.... Одновременно Конституция ... не препятствует приданию обратной силы законам, если они улучшают положение налогоплательщиков. При этом благоприятный для субъектов налогообложения характер такого закона должен быть понятен как налогоплательщикам, так и государственным органам, взимающим налоги».
       Наиболее углубленному вниманию и подробной разработке в решениях Конституционного Суда подвергались положения Конституции, содержащиеся в частях 2 и 3 статьи 55 и части 3 статьи 56 о запрете какой-либо отмены или умаления прав и свобод и о конституционных пределах их возможных ограничений. Естественно, что подобная аргументация возникала именно по данной категории дел, главным предметом рассмотрения в которых были нарушения конституционных прав и свобод. Суд вырабатывает при этом целый ряд определенных позиций, особенно важных как для законодателя, так и для правоприменителя.
       Одна из них вполне очевидно вытекает из нормы Конституции, но далеко не всегда легко воспринимается субъектами федерации: «права и свободы человека и гражданина могут быть ограничен только федеральным законом» (постановление от 4 апреля 1996 года, см. также постановления от 19 мая 1993 года, 25 апреля 1995 года).
       Вполне категоричен Суд и в ряде других случаев, внося существенные комментарии в понимание означенных в части 3 статьи 55 Конституции целей, в которых только и возможно ограничение прав и свобод. В постановлении от 3 мая 1995 года по жалобе Аветяна Суд отмечал: «Право на судебную защиту ни в каком случае не может вступать в противоречие с данными целями и, следовательно, не подлежит ограничению». Аналогичный императив содержится в постановлении от 27 января 1993 года: «Не должны устанавливаться ограничения полного возмещения ущерба для граждан, чьи права и свободы нарушены незаконными действиями государственных органов и должностных лиц».
       В каждом конкретном случае Суду приходится устанавливать, оправданы ли установленные ограничения как с точки зрения их целей, так и соразмерности этим целям. Последнее как категория оценочная представляет определенную трудность, поэтому каждый прецедент здесь весьма важен. Так, в постановлении от 17 мая 1995 года, касающемся права работников гражданской авиации на забастовку, Конституционный Суд отмечал: «при регламентации права на забастовку должно осуществляться необходимое согласование между защитой профессиональных интересов и соблюдением общественных интересов, которым она способна причинить ущерб». Суд в данном случае пришел к выводу, что ограничивается право значительно большего круга лиц, чем это необходимо для достижения известных целей. В другом деле, где рассматривалось право допуска защитника обвиняемого к материалам секретного характера (постановление от 27 марта 1996 года), Суд отмечал, что способы защиты государственной тайны должны «быть соизмеримы как со значимостью охраняемой тайны, так и с правовым статусом соответствующих участников уголовного процесса». В деле о проверке конституционности порядка регистрации граждан (постановление от 4 апреля 1996 года) Конституционный Суд пришел к выводу, что «налогообложение, парализующее реализацию гражданами их конституционных прав, должно быть признано несоразмерным».
       Во многих своих делах Конституционный Суд обращался к нормам международного права, что вполне обоснованно, учитывая положение части 4 статьи 15 и части 1 статьи 17 Конституции о том, что общепризнанные принципы и нормы международного права являются частью российской правовой системы. Более того, правила международных договоров имеют приоритет над нормами национального законодательства.
       Чаще всего Суд прибегал к положениям Всеобщей декларации прав человека 1948 года, Международных пактов о гражданских и политических правах и об экономических, социальных и культурных правах 1966 года. Как правило, эти ссылки существенно дополняли и обогащали аргументацию Суда, основанную прежде всего на конституционных положениях. Вместе с тем там, где Конституция оказывалась скудна и не давала прямого ответа, международный правовой опыт защиты прав человека имел иногда решающее значение.
       Так, в деле о проверке конституционности практики расторжения трудового договора в связи с достижением пенсионного возраста (постановление от 4 февраля 1992 года) конвенция и рекомендация Международной организации труда помогли Конституционному Суду сформулировать еще один признак дискриминационного характера трудовой нормы, не содержащийся непосредственно в тексте Конституции: возрастной критерий при прекращении трудовых отношений, не обусловленный родом и особенностями выполняемой работы, был признан недопустимым.
       В деле о выборах депутатов в Чувашской Республике (постановление от 10 июля 1995 года) Конституционный Суд нашел дополнительные основания своего решения в положениях статьи 25 Международного пакта о гражданских и политических правах, предусматривающего, что «каждый гражданин должен иметь без какой бы то ни было дискриминации и без необоснованных ограничений право и возможность голосовать и быть избранным на подлинных периодических выборах, производимых на основе всеобщего и равного избирательного права при тайном голосовании и обеспечивающих свободное волеизъявление избирателей».
       Очень важно, что в деле о проверке конституционности ряда положений УПК РСФСР по жалобам Кульнева и др. (постановление от 2 февраля 1996 года), суд прямо указал, что международно-правовая норма указанного выше Пакта «закрепляет более широкие возможности для исправления судебных ошибок, чем действующий УПК» и поэтому имеет приоритет перед внутренним законодательством по вопросам защиты прав и свобод, нарушенных в результате судебных ошибок.
       Положения статьи 19 Конституции о юридическом равенстве всех перед законом и судом — также один из самых распространенных аргументов в решениях Суда, касающихся прав человека. Этот фундаментальный принцип права, хотя и кажется на первый взгляд ясным и категоричным в своем конституционном оформлении, на самом деле неисчерпаем в разнообразии его конкретных проявлений, что хорошо видно в многочисленных решениях Суда.
       «Равенство всех перед законом и судом, — отмечается в постановлении от 3 мая 1995 года по жалобе Аветяна, — не исключает фактических различий и необходимости их учета законодателем. Однако это не должно приводить к ограничению прав и свобод, в отношении которых согласно Конституции такое ограничение недопустимо». Приведем лишь несколько примеров, где Конституционный Суд усмотрел нарушение принципа равенства:
       — установление пресекательных сроков обжалования в порядке судебного надзора решений о восстановлении на работе (постановление от 23 июня 1992 года);
       — ограничение времени оплаты вынужденного прогула при незаконном увольнении (постановление от 27 января 1993 года);
       — выселение граждан из самоуправно занятых жилых помещений государственного и муниципального (в отличие от частного) жилого фонда в административном порядке (постановление от 5 февраля 1993 года);
       — изменение требований к порядку подсчета голосов на этапе выборов в Государственный Совет Чувашской Республики, что привело к неравенству при осуществлении избирательных прав в разных избирательных округах (постановление от 10 июля 1995 года);
       — лишение льгот переселенцев, пострадавших от радиации в районе реки Теча, если переселение произведено лишь в пределах населенного пункта (постановление от 11 марта 1996 года), и др.
       В ряде случаев Суд усматривает прямую дискриминацию тех или иных категорий граждан, существенно дополняя не закрытый в части 2 статьи 19 Конституции перечень недопустимых различий. Выше уже упоминалось дело о конституционности пункта 1 статьи 33 КЗОТ РСФСР, в положениях которой Суд усмотрел дискриминацию граждан по возрасту, нарушение равенства возможностей в области труда и занятий. Аналогичными были оценки положений законов, ограничивающих судебную защиту трудовых прав работников прокуратуры (постановление от 16 апреля 1993 года), милиции (постановление от 6 июня 1995 года), лишающие осужденных к лишению свободы жилищных (постановление от 23 июня 1995 года) и пенсионных прав (постановление от 16 октября 1995 года). Характерный спор рассматривался Судом по жалобе Алешниковой: законом были установлены явно дискриминационные ограничения статуса репрессированных в отношении детей, не достигших 16-летнего возраста, хотя они и находились вместе с родителями в местах лишения свободы, ссылки, высылки, на спецпоселении.
       В одном из дел Суд предпринял попытку обратиться и к некоторым социальным критериям равенства обязанностей, установив, что «принцип равенства в социальном государстве в отношении обязанности платить законно установленные налоги и сборы ... предполагает, что равенство должно достигаться посредством справедливого перераспределения доходов и дифференциации налогов и сборов» (постановление от 4 апреля 1996 года).
       Весьма интересен и еще один аспект этой проблемы, который вытекает из пока еще слабо разработанного и недостаточно оцененного принципа определенности, точности, однозначности правовой нормы. В противном случае возможно произвольное толкование и применение закона, а это в свою очередь нарушает принцип равенства. Конституционный Суд высказался по этому поводу несколько раз, в том числе в деле по жалобе Ситаловой: «Возможность произвольного применения закона является нарушением провозглашенного Конституцией равенства всех перед законом и судом» (постановление от 25 апреля 1995 года).
       Конституционный Суд, можно сказать, впервые напрямую ввел в правовой оборот норму части 1 статьи 21 Конституции о достоинстве личности как отдельном критерии неконституционности законов, касающихся прав граждан. Рассматривая жалобу Аветяна, которому уголовно-процессуальный закон препятствовал в обжаловании меры пресечения из-за того, что он фактически не находился под стражей, Конституционный Суд усмотрел здесь ограничение в защите перед судом достоинства личности, а также всех связанных с ним прав (постановление от 3 мая 1995 года). В другом деле по жалобам Кульнева и др., оспаривающих невозможность пересмотра решений Президиума Верховного Суда, Конституционный Суд сделал аналогичный вывод: лишение права оспаривать необоснованное осуждение явно умаляет достоинство личности (постановление от 2 февраля 1996 года, см. также постановление от 16 мая 1996 года по жалобе А. Смирнова).
       Значительная часть дел, рассмотренных Конституционным Судом по жалобам граждан, связана именно с отстаиванием права на судебную и иную защиту своих прав и свобод, то есть с положениями статей 45 и 46 Конституции. Некоторые аспекты этих решений уже затронуты выше. Интересен сам перечень анахронизмов в нашем законодательстве, квалифицированных Конституционным Судом как нарушения конституционного права на судебную защиту:
       — пресекательные сроки пересмотра судебных решений в порядке надзора по делам о восстановлении на работе (постановление от 4 февраля 1992 года);
       — невозможность судебного обжалования постановлений прокурора о выселении в административном порядке (постановление от 5 февраля 1993 года);
       — невозможность судебного обжалования трудовых споров работников прокуратуры (постановление от 16 апреля 1993 года);
       — невозможность судебного обжалования меры пресечения лицом, не находящимся под стражей (постановление от 3 мая 1995 года);
       — внесудебный порядок признания лица, осужденного к лишению свободы, утратившим право пользования жилым помещением (постановление от 23 июня 1995 года);
       — невозможность судебного обжалования потерпевшим постановления следствия о прекращении уголовного дела (постановление от 13 ноября 1995 года);
       — невозможность опротестования постановлений Президиума Верховного Суда и ограниченная возможность пересмотра этих постановлений в случаях судебных ошибок (постановление от 2 февраля 1996 года);
       — невозможность судебного обжалования фактической обоснованности ареста в период ознакомления обвиняемых с уголовным делом (постановление от 13 июня 1996 года).
       Кроме того, даже в фактически подтвердившем конституционность оспоренной нормы постановлении от 28 октября 1996 года Конституционный Суд признал невозможным без согласия обвиняемого прекращение уголовного дела следствием по так называемым нереабилитирующим основаниям (статья 6 УПК РСФСР).
       Определенный интерес представляют позиции Конституционного Суда и по другим вопросам, касающимся защиты конституционных прав и свобод граждан.
       Так, проблема гражданства была рассмотрена в постановлении от 16 мая 1996 года по жалобе А.Смирнова. Заявитель, родившийся и проживавший в России до 1979 года, выехал затем на постоянное место жительства в Литву, а после распада СССР уже в 1992 году вернулся обратно, полагая себя гражданином России. Однако по буквальному смыслу примененной в его деле нормы Закона о гражданстве Российской Федерации он утратил российское гражданство, хотя и мог восстановить его в упрощенном порядке. Конституционный Суд признал в данном случае невозможность лишения российского гражданства, приобретенного по рождению, без прямого волеизъявления гражданина (статья 6, часть 3, Конституции).
       Право на свободу и личную неприкосновенность было нарушено, по мнению Конституционного Суда, в деле Щелухина (постановление от 13 июня 1996 года). Суд рассмотрел при этом норму Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, согласно которой время ознакомления любого из обвиняемых с материалами уголовного дела не учитывалось при исчислении ему и всем его соучастникам максимального срока содержания под стражей. Это положение закрывало одновременно и возможность судебной проверки в этот период обоснованности ареста.
       Весьма сложным для анализа представляется дело о проверке конституционности указов Президента Российской Федерации, касающихся деятельности и КПСС и КП РСФСР, постановление по которому было вынесено 30 ноября 1992 года и вызвало многочисленные и полярные отклики. Это постановление требует более обстоятельного рассмотрения, выходящего за пределы задач данной статьи, тем более, что автор имел по нему особое мнение.
       Сторонники КПСС, казалось бы, отстаивали в данном процессе свое конституционное право на общественное объединение и его имущество. На другой чаше весов была едва ли не вся историческая реальность страны за последние 70 лет, неразрывно связанная с деятельностью КПСС, тотальное подавление всех прав и свобод, включая собственно и право на объединение в политические партии, узурпированное КПСС.
       Конституционный Суд принял по этому делу вполне компромиссное решение, признав неконституционными все руководящие структуры КПСС без права их воссоздания в прежнем виде, а ее низовые звенья в виде первичных территориальных ячеек признал соответствующими характеру общественных.
       Приведем лишь некоторые выводы Суда по данному делу, существенные для нашей темы. Конституционный Суд подтвердил право граждан на объединение в партии и общественные организации при условии их действия в рамках Конституции и законов, наличия программы и устава, зарегистрированного и прошедшего проверку на предмет соответствия Конституции. Существенными признаками общественного объединения Суд считает добровольность и свободное волеизъявление, открытость, гласность, демократичность. При этом Суд отмечал, что руководящие структуры КПСС действовали в тайне от рядовых членов, а партия никогда не отождествляла себя с общественной организацией.
       Оценивая деятельность руководящих структур КПСС, Суд признал антиконституционным их вмешательство в компетенцию органов государственной власти и управления, нашел признаки присвоения ими государственно-властных полномочий и активное их использование. В результате обоснован запрет организации структур партийных органов в государственных органах, учреждениях и других организациях по производственному признаку.
       Признавая, что руководящие структуры КПСС и КП РСФСР осуществляли на практике вопреки действовавшей Конституции государственно-властные полномочия, Конституционный Суд признал правомерность их роспуска. При этом он указал, что при наличии оснований недопущения деятельности партии, в том числе ввиду ее участия в антиконституционной деятельности, высшие компетентные государственные органы, в ведении которых находится охрана государственного порядка, прав и свобод граждан, вправе в интересах общественной безопасности приостановить их деятельность до принятия судебного решения, учитывая, что в то время эта процедура не была урегулирована законом.
       Ряд важных положений были выработаны Конституционным Судом при рассмотрении проблемы свободы передвижения, выборе места пребывания и жительства.
       В постановлении от 25 апреля 1995 года по жалобе Ситаловой Конституционный Суд констатировал, что институт прописки был признан недействующим еще Комитетом конституционного надзора СССР 11 октября 1991 года и поэтому основанные на нем какие-либо акты и действия правоприменительных органов проверяются судами обшей юрисдикции.
       Однако в постановлении от 4 апреля 1996 года Конституционному Суду пришлось рассматривать целый ряд нормативных актов субъектов Российской Федерации, в которых институт прописки фактически был восстановлен в виде разрешительного режима регистрации. Конституционный Суд признал, что «разрешительный правовой режим регистрации ... не соответствует основному праву каждого, кто законно находится на территории Российской Федерации, свободно выбирать место жительства». Законодатель вправе устанавливать лишь уведомительный порядок регистрации, причем наличие или отсутствие таковой «не могут служить основанием ограничения или условием реализации других прав и свобод». Ограничения права передвижения и выбора места жительства не могут быть установлены и в фискальных целях.
       В нескольких делах, рассмотренных Конституционным Судом, затрагивалась проблема свободы мысли, слова и информации. В постановлении от 19 мая 1993 года о проверке конституционности решений Верховного Совета Российской Федерации по газете «Известия» Суд пришел к выводу, что рассматриваемые решения не исключают вынужденного преобразования газеты, а это непосредственно затрагивает ее интересы и коллектив учредителей-журналистов, способствует оказанию давления и затрудняет существование газеты как независимого средства массовой информации, ограничивает тем самым конституционно закрепленную свободу слова и информации.
       Дважды в постановлениях от 20 декабря 1995 года и 27 марта 1996 года Конституционный Суд обращался к режиму охраны государственной тайны, признав, что ограничения свободы информации, связанные с охраной государственной тайны, возможны лишь в федеральном законе, содержащем перечень таких тайн, опубликованном для всеобщего сведения.
       Весьма интересно эта проблема отражена в определении Конституционного Суда от 27 сентября 1995 года по жалобе А.Козырева. Отказывая в принятии жалобы к рассмотрению за неподведомственностью, Конституционный Суд отмечает, что суды общей юрисдикции вправе и обязаны обеспечивать должное равновесие при использовании конституционных прав на защиту чести и достоинства, с одной стороны, и свободу слова — с другой. При этом надлежит исследовать, укладываются ли рассматриваемые сведения в рамки политической дискуссии, представляют ли они лишь политические оценки и возможно ли их опровержение по суду.
       Проблема избирательных прав также неоднократно была предметом рассмотрения Конституционного Суда. Так, в постановлении от 10 июля 1995 года, рассматривая положения закона Чувашской Республики о выборах депутатов Государственного Совета, Суд пришел к выводу, что введение в действие изменений в существующий закон, касающихся правил подсчета голосов, невозможно в процессе проведения выборов, когда формирование Государственного Совета еще не завершилось. В постановлении от 24 ноября 1995 года, рассматривая положение закона Северной Осетии о выборах в Парламент республики, Суд обратил внимание на критерии внесения в списки избирателей, решив, что факт отсутствия гражданина, в том числе вынужденного переселенца, по месту постоянного или преимущественного проживания не может служить основанием для отказа внести его в эти списки. В постановлении от 21 июня 1996 года, касающемся положений закона Республики Башкортостан о выборах депутатов Государственного Собрания, Конституционный Суд подтвердил, что закон субъекта федерации в сфере регулирования и защиты избирательных прав не может противоречить федеральному закону и вводить какие-либо дополнительные требования, ограничивающие эти права (в данном случае — требования к количеству подписей для регистрации кандидата и другие).
       Конституционный Суд рассматривал также жалобы граждан о праве частной собственности, свободе экономической деятельности, вопросы наследования. В постановлении от 9 июня 1992 года Конституционный Суд признал, что Правительство вопреки своим гражданско-правовым обязательствам в одностороннем порядке изменило условия договора, что привело к обесцениванию целевых вкладов граждан, предназначенных на приобретение легковых автомобилей. Решения Правительства были признаны не соответствующими Конституции, а граждане получили возможность полного возмещения причиненного вреда. В другом случае Конституционный Суд вынужден был указать законодателю и Правительству на необходимость соблюдения закона об индексации денежных доходов граждан и разработки мер его реализации «с учетом всех возможных путей и механизмов по поддержанию покупательной способности сбережений граждан» (постановление от 31 мая 1993 года). В деле о проверке конституционности изменений в законе об акцизах Конституционный Суд защитил интересы предпринимателей, которые были вопиюще нарушены приданием обратной силы новым акцизным сборам.
       Выше уже были упомянуты по разным поводам судебные дела, в которых рассматривались трудовые права граждан (постановления от 4 февраля и 23 июня 1992 года, 27 января и 16 апреля 1993 года, 17 мая 1995 года) право на социальное обеспечение (постановление от 16 октября 1995 года), жилищные права (постановление от 5 февраля 1993 года, 25 апреля и 23 июня 1995 года), проблемы экологии (постановление от 11 марта 1996 года).
       Таким образом, можно говорить о целой системе прецедентов в сфере защиты конституционных прав и свобод граждан, которые, учитывая компетенцию Конституционного Суда РФ, могут иметь решающее значение для отечественной правовой практики.

Судья Конституционного Суда Российской Федерации,
кандидат юридических наук А.Л.Кононов

Смотри также:

1
**
2
**

<<Пред. Оглавление
Начало раздела
Главная страница
След.>>




Дата последнего изменения:
Thursday, 21-Aug-2014 09:11:09 MSK


Постоянный адрес статьи:
http://az-design.ru/Projects/AZLibrCD/Law/Constn/CCrt9296/2r000.shtml